Пиранья - Марина Крамер

– Хорошо, Миша, я приду. Спасибо за помощь. – И стажер снова смутился и покраснел. – Алексей Никитич, мне бы до завтра пару фотографий с видами повреждений – сделаете?

– Сделаем, Елена Денисовна. Заодно и этого отработаем, вдруг тоже есть. Не хочу здесь в горелое залезать, вдруг ткани развалятся.

– Да, до завтра это терпит. Ну, я поехала тогда?

– Конечно, – сказал подошедший сзади Крашенинников. – Я сам закончу, материалы привезу.

– Спасибо, Петя.

В кабинете было душно, Лена открыла окно, и легкий ветерок, ворвавшийся в распахнутую створку, тут же снес на пол лежавшие на столе листы.

– Почему мои попытки создать себе комфорт всегда связаны с уборкой? – пробормотала она, собирая разлетевшиеся по всему кабинету протоколы и чистые формуляры. – Как будто мое призвание не следствие, а наведение порядка…

– Вызываешь духов? – В кабинет вошел Андрей, и открывшаяся дверь усилила сквозняк, от чего еще не попавшие в руки Крошиной листы снова закружились по полу.

– Да чтоб тебя… – чертыхнулась Лена, устремляясь за ними и теряя равновесие. Шлепнувшись на колено, она охнула и села прямо на пол. – Ну, только этого не хватало, – пробормотала она, разглядывая дыру на колготках.

Паровозников закрыл дверь, проворно собрал оставшиеся бумаги и, бросив их на стол, подал Лене руку:

– Вставай.

– Вот как теперь домой идти?

– Ой, да успокойся, довезу, – пообещал Паровозников. – Все равно ведь ужин обещала.

Лена закатила глаза:

– Слушай… давай не сегодня, а? Устала – жуть… и труп этот еще…

– Н-да… жареного не хочется, ты права.

– Андрей!

– Да что я сказал-то? И вообще… ты нервная какая-то стала, не замечаешь?

Он прошел к окну, закрыл его и щелкнул кнопкой чайника. Лена, перестав рассматривать испорченные колготки, уселась за стол и придвинула к себе папку с делом Паретти.

– Что расскажешь?

– Пока особенно нечего. На всякий случай пустил наружку за Веткиной.

– Зачем еще?

– Не нравится она мне. Мне вообще не нравятся девки, вылавливающие в Сети иностранцев. Вот честно – неужели ты думаешь, что эти бредни по поводу общей любви к русской культуре имеют под собой хоть каплю истины? – Андрей насыпал в чашку пару ложек кофе, залил кипятком и, помешивая ложкой напиток, уселся на край подоконника.

– Почему нет?

– Ты серьезно? Допрашивала ведь ее.

– И что?

– Ленка, ну ты как маленькая. У нее на лице написано, что последней книгой, которую эта Веткина прочитала, был букварь. И было это очень давно. А о театрах она знает только по названиям автобусных остановок.

– Это ты из чего такой вывод сделал?

Андрей отхлебнул кофе и вынул из кармана блокнот:

– Веткина Анна Дмитриевна у нас по образованию штукатур-маляр третьего разряда, окончила профессиональное училище номер три города Климовска, переехала в наш город сразу после окончания, работала на стройке отделочницей. Два года назад уволилась, болталась полгода без работы, потом устроилась помощником референта в фирму по продаже оргтехники. Ты знаешь, кто такой помощник референта? Это девушка, которая варит кофе и складывает документы в папки. Ну, может, еще выполняет мелкие поручения – типа курьерской доставки. Где в этой биографии Достоевский и Станиславский?

– То есть ты не допускаешь, что интересоваться искусством она может в нерабочее время? Ты что, по диплому о среднеспециальном образовании сделал такой вывод? – поморщилась Лена. – Это, знаешь ли…

– В свободное от работы время Анна Дмитриевна Веткина трется в одном спортивном клубе, где обучают ножевому бою, подруга. Владеет этим клубом некто Карманов Виталий Егорович. Фамилия ни о чем не говорит?

Фамилия Лене ни о чем не говорила, она честно попыталась напрячь память, но так ничего и не вспомнила.

– Ладно, сдаюсь. Кто это?

– Да сам-то он никто по сути, так – мажор избалованный, куча штрафов за превышение скорости и езду в нетрезвом состоянии. Но вот папа у нас – Карманов Егор Витальевич, депутат Госдумы от нашей области. Стыдно, дорогая, в твоем-то чине таких вещей не знать, – ухмыльнулся Андрей, отставляя кружку на подоконник.

Лена сжала пальцами переносицу и зажмурилась:

– Не понимаю, какая тут связь.

– Ну, ты хочешь сказать, что девушка, увлеченная Достоевским и театром, свободное время будет проводить в клубе, где до фига холодного оружия и учат им владеть? Да еще и владелец такой законопослушный. Кстати, она там единственная девица, вот так-то. А еще сторож здания, где клуб этот расположен, утверждает, что не раз видел, как уезжала она из клуба после тренировок именно с гражданином Кармановым на его спортивной дорогущей тачке.

– А говоришь – нечего рассказывать, – пробормотала Лена.

– Молодец я, что наружку приставил?

– Молодец… только что нам это может дать? Что она состоит с этим Кармановым в связи? Так это вроде не преступление.

– Само по себе – конечно, нет. Но вот ножевые раны на трупе…

– Не притягивай за уши.

Паровозников картинно закатил глаза, давая понять, что Лена опять отвергла его гениальную версию. Крошина поморщилась:

– Ну что? Скажешь, не так? Не всякий, кто владеет ножом, способен этим самым ножом кого-то убить. И вообще… С чего мы взяли, что Веткина им владеет, а? По умолчанию?

– То есть? – удивленно вытаращил глаза Андрей. – Девка посещает тренировки – и не знает, что нож берут за рукоятку, а не за лезвие? Ты совсем-то не заговаривайся.

– Андрей, – терпеливо проговорила Лена, глядя на оперативника в упор, – мы с тобой знаем только то, что Веткина посещает этот клуб. Что она делает там – мы пока достоверно знать не можем. Вдруг просто на скамейке сидит и с обожанием смотрит на кого-то из занимающихся? На того же Карманова, например?

Паровозников махнул рукой и встал:

– Все, я понял. Когда тебе нужно, чтобы я ушел, ты начинаешь гнать вот такую пургу. А могла просто сказать: «Майор Паровозников, покиньте помещение».

– Да при чем тут… – Но он перебил:

– Да при всем. Закончишь – звони, до дома довезу.

Андрей вышел из кабинета, и Лена поняла, что обидела его. Действительно, какого черта начала упираться и городить эту чушь про неумение Веткиной владеть ножом? Та ведь сама сказала – занимаюсь, мол. Наверное, Андрей прав, и Лена начинала отвергать его версии ровно в тот момент, когда хотела избавиться от его присутствия.

«Интересно, почему он никогда не обижается на меня настолько, чтобы вообще перестать разговаривать? – думала она, глядя в окно. – Ладно – работа, хотя и тут можно избежать столкновений при желании, но почему он не перестает со мной общаться? Юлька бы сейчас сказала – он тебя любит, а ты идиотка».