Челюсти пираньи - Владимир Гурвич

— Только не дядя Пашу, — живо возразила она. — Насколько я знаю, он никогда не был во Франции. А вот Гарцев был и подолгу. Я тебе уже рассказывала.

— Я и не говорю, что это Яблоков. О Гарцеве же я тоже думаю. Но пока прямых следов к нему нет.

— Сегодня, когда ты спал, я разговаривала с нашими партнерами в Париже. Они сообщили мне любопытную новость: полиция проверила счета «Сосьете рюсс» и оказалось, что через фирму проходили крупные средства. Речь идет о нескольких миллионах долларов. Деньги поступали из России.

Я присвистнул.

— И при этом офис фирмы состоял из двух комнат, а персонал — из одного человека.

— Так что же ты намерен делать дальше? — спросила она.

Признаюсь, я испытал некоторое замешательство; в последние дни я совершенно не думал о том, каким образом продолжить свое расследование. Но я знал, что она права, мы живем не в том мире, когда можно расслабляться надолго. Несколько дней безоблачного счастья — и без того огромный подарок судьбы.

— Я почему-то постоянно думаю о фотографии. — Я достал из бумажника снимок и протянул его Саше. — Вот эта красивая девушка, которая сидит рядом с киллером, не исключено, что она могла бы рассказать многое из того, что мы хотели бы узнать.

— Но где ее искать? Теперь мы знаем, что снимок сделан в Париже, а нашли-то мы его в России.

— Вот именно, поэтому я склоняюсь к тому, что девушка скорей всего на нашей замечательной Родине.

— А мне, наоборот, кажется, что она тут, во Франции. Я так понимаю, что он получил заказ и отправился убивать меня. А она осталась здесь его ждать.

— Очень вероятно, что так все и было. Но что произошло потом? Он не вернулся, никаких вестей от него не поступает. Что ей остается делать? Ехать его искать? В том случае, если она его любит.

Саша посмотрела на меня.

— Да, ты прав, если она его любит, а если нет?

— В таком случае она может находиться, где угодно. И все же я думаю, она в России. У нее нет денег, иначе зачем ее возлюбленный пошел на такой риск. Он не был профессионалом, иначе я бы с тобой сейчас не разговаривал. Я почти уверен, что он в самый последний момент не решился выстрелить. Это-то тебя и спасло. Что касается денег, то скорей всего она их может раздобыть только на нашей любимой Родине. Тем более сейчас для нее все возможности тут закрыты. Я не исключаю, что в ближайшем временем она может себя как-то обнаружить. А может, уже обнаружила, только мы этого по неведению не поняли. Припомни: не было что-то такое, что позволило нам бы выйти на ее след.

Внезапно Саша решительно отодвинула от себя тарелку.

— Перед самым отъездом сюда у меня была странная встреча. В тот момент она меня немного удивила, но затем я почти сразу забыла о ней. Я увидела, как около ворот нашего дома стоит молодая женщина и смотрит на окна, словно пытаясь там что-то разглядеть. Когда она заметила меня, то быстро направилась в сторону того самого особняка, где все и случилось. Мне это показалось странным, так как знала, что там никто не живет. Но туда она тоже не пошла, а зашагала дальше. А я пошла к себе.

— Посмотри еще раз на фотографию, это была она?

Саша пожала плечами.

— Я видела ее лицо мельком и практически не запомнила. Пожалуй, только по возрасту вроде бы подходит. — Она вдруг подняла голову и как-то странно посмотрела на меня. — Я понимаю, как тебе тут хорошо и, поверь, мне тут замечательно. Но завтра у нас будет здесь последний день. Нам пора возвращаться домой.

Несмотря на теплый душный вечер, я почувствовал, как пробежался по спине и груди холодок. Этих слов я ждал и боялся.

— Хорошо, — стараясь казаться спокойным проговорил я, — мы вернемся.

Но вернуться оказалось совсем непросто.

Следующее утро началось не так как всегда. Обычно мы едва встав, сразу же спускались к морю и плавали в еще непрогретой солнцем воде, пока наша милая Эммануэль готовила нам типично французский завтрак, после которого мы оставались почти такими же голодными, как и до него. Но на этот раз Саша отказалась ко мне присоединиться, так как чувствовала, что немного простыла. Я спустился на пляж и с наслаждением погрузился в белую пену волн, с сожалением думая, что завтра нас уже здесь не будет. Накупавшись, я стал подниматься в поселок.

За те дни, что мы провели в этом раю, я утратил свою обычную бдительность до такой степени, что когда я снова оказался на вилле, то в первые мгновения даже не удивился тому, что около накрытого стола не было никого, хотя Саша должна была сидеть в ожидании меня, а вокруг нее порхать наша горничная. Вместо этого меня встретила тишина. И только через несколько секунд во мне проснулся профессионал, я вдруг ощутил: что-то не так. Стараясь казаться спокойным, огляделся вокруг: ничего не обнаружил. Но я был уже уверен: что-то случилось.

Насвистывая какой-то мотивчик, я направился к дому. Я вошел в него и если бы не был внутренне готов к неожиданностям, мне бы несдобровать. Едва я отворил дверь, как увидел, как чья-то рука, вооруженная молотком, попыталась обрушить его на мою голову. Я сделал резкое движение в сторону, схватил эту недружественную длань и резко рванул ее на себя. Из-за косяка показался и сам обладатель этой руки, им оказался Шутник. Я заломил его руку за спину, тот взвыл, молоток с грохотом упал на пол. Я уже обдумывал, что делать мне дальше с этим негодяем, как меня остановил раздавшийся за моей спиной голос:

— Оставь его!

Я повернулся: в десяти метрах от меня стоял Курбатов, его пистолет был нацелен мне в лоб.

Я отпустил Шутника.

— Свяжи его, — приказал Курбатов своему подручному.

Тот зловеще посмотрел на меня.

— Уж извини, приятель, но свяжу так, что мало не покажется. — Шутник достал, по-видимому, заранее заготовленную веревку и стал стягивать мне руки. Его слова не расходились с делом, так как веревка больно впилась мне в кожу. — Ну вот, — произнес он, явно довольный качеством своей работой, — теперь ты будешь паинькой. — Внезапно он ударил меня в солнечное сплетение. Все поплыло у меня перед глазами, я открыл рот и стал жадно ловить им воздух, как выброшенная на берег рыба.

Шутник собрался снова повторить свой прием, но его остановил Курбатов.

— Брось, нам не до этих глупостей.

— Где Саша, то есть Ланина? — спросил я, едва восстановив дыхание.

— О, она для вас уже Саша, вы время не теряете, — насмешливо проговорил Курбатов. — Она наверху, в вашей спальне, ждет с нетерпением своего возлюбленного. Поднимайтесь же к ней? А мы вас проводим, — вдруг театральным тоном заговорил бывший директор комбината.

Все вместе мы пошли наверх.

Саша лежала на кровати, связанная по рукам и ногам. Она выразительно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Шутник толкнул меня к ней, я пролетел разделяющее нас расстояние и уткнулся головой ей в бок. Я услышал издевательский смех Шутника.