Дневник Ричарда Хоффа - Петр Добрянский

Нужно было закончить начатое с Генри дело, но как, с чего начинать? В этот раз я не прибегал к помощи своих братьев по оружию, мне хотелось закончить дело в одиночку.

Собравшись, я вышел на улицу прогуляться у реки, когда я стоял на мосту, мне в голову пришла одна единственная мысль. Зацепка, которую мы до сих пор так и не проверили.

Через полчаса ходьбы, я стоял у стен психиатрической лечебницы, в которой работал Мэндфилд.

– Добрый день, инспектор.

– Здравствуйте.

– Чем могу вам помочь?

– Вы знаете, я расследую один случай, который произошел у вас в лечебнице.

– Так…

– Смерть некоего Артура Мэндфилда.

– А-а-а, да. Помню его. После кончины его отец покончил с собой.

– Ваше мнение, мог ли он расшибить себе голову или ему кто-нибудь помог?

– Хм. Знаете, в помощи не было никакого смысла. Артур был совсем плох. Вполне возможно, что у него был приступ, и он начал колотить головой об стену.

– По идее, дежурный врач или санитары должны были предотвратить это?

– Должны были, инспектор. Но в ту ночь они были заняты одним буйным, которого определили к нам по суду. Именно в этот момент Мэндфилд и нанес себе увечья.

– А кто был тогда дежурным врачом?

– М-м-м, это был Дарфот, Томас Дарфот.

– Я вас понял.

– Как вы считаете, кто-то из персонала мог его убить?

– Ха. Инспектор, я всего лишь ставлю диагноз и лечу. Не стоит обращаться за помощью специалиста другого профиля, это уже вы должны сказать могли или. Скажу одно на моем веку такого не преключалось.

– Тогда, ответьте мне… Мог ли Том быть больным?

– Все мы в какой-то степени сумасшедшие, инспектор. Дело лишь в процентном соотношении безумия и здравого смысла. Я не думаю, что у Тома безумие было преобладающим.

– Спасибо за честность.

Доктор уже хотел уйти по своим делам, но тут я его остановил.

– А, доктор. Где учился Том?

– Я могу вам дать адрес при условии, что вы больше не будите меня донимать!

– Договорились!

Получив адрес и взяв лошадь на прокат, я отправился в университет, в котором, по словам главного врача лечебницы, обучался Томас.

– Профессор Штиглец?

– Занятия закончились. Позвольте мне уединиться.

– Прошу прощения, профессор, но я не студент, столь дивного учреждения.

– Хм.

– Меня зовут Питер Кук, я инспектор полиции Лэффера. С вашего позволения, я хотел бы задать вам пару вопросов.

– Раз так , то спрашивайте, молодой человек. Коли в дом пришла полиция, противиться нет смысла.

– Не знаю, вспомните ли вы одного из ваших студентов. Я считаю, что за его образование платил его отец, хоть и не признавал отцовства.

– О ком идет речь?

– Я сейчас говорю о Томасе Мэндфилде.

– О Да, я помню его. Видел в газете, что он смог доказать свои притязания на имущество Мэндфилдов.

– Да, все верно.

– Смышленый был парень, все ему давалось очень легко. Особенно химия и биология. Я возлагал на него большие надежды, думал, что он станет будущим ученым.

– Но он не стал.

– Нет, его учеба пошла под откос перед самым завершением.

– Что так, перестал посещать занятия?

– Что вы, нет. Он не смог заплатить за последний семестр и его отчислили.

– Вот так новость, как он тогда работал врачом в лечебнице?

– Вы про психушку говорите? Это я попросил своего старого друга устроить Тома к нему.

– Я вас понял. Слушайте, а не знаете такого Пьера Д’Круа?

– Да, припоминаю, тоже хороший парень был, он учился на несколько лет раньше, чем Том.

– А с ним, что?

– Ничего, профессор. Пьер мой друг и он жив и здоров. Просто он мне рассказывал про одного профессора, который утверждал, что свинец опасен и токсичен, что он может сделать человека полоумным.