Прости грехи наши - Ромэн Сарду

— Вот этот человек вчера обратился к нам, — сказал первый францисканец, показав на сопровождающего их доминиканца.

— Я — отец Мерль, из посольства Франции в Риме, — представился доминиканец.

Он был низенького роста, с подвижными глазами и ранними залысинами надо лбом.

— У него два послания из Парижа, — пояснил францисканец, — а еще кое-какие вопросы, которые, по нашему мнению, больше касаются канцелярии, чем нас.

— О чем идет речь? — спросил де Базан.

— Мне нужно навести кое-какие справки для архивариуса епископства Парижа, — сказал Мерль. — По поводу некоего Роме де Акена, бывшего епископа Драгуана, находившегося в Риме при Папе Григории IX…

Несмотря на то что де Базан уже поднаторел в дипломатии, он не смог сдержаться и швырнул свое перо на стол.

— Подождите здесь, — сказал он.

Затем он исчез за дверью, ведущей в кабинет канцлера.

— Я думаю, вы пришли по адресу, — произнес францисканец.

Все трое францисканцев повернулись и вышли из приемной канцлера, оставив своего спутника одного.

Профутурусу пришлось еще долго ждать аудиенции у Артемидора: отца Мерля немедленно пригласили в кабинет канцлера.

— Это что еще за история? — гневно набросился Артемидор на своего секретаря, после того как доминиканец ушел. — Я думал, что вопрос по материалам о Драгуане в Париже окончательно разрешен!

— Я тоже так думал, ваше высокопреосвященство.

— По какому праву этот архивариус пытается проводить какие-то расследования? И как они узнали о смерти епископа? С какого времени у них возникли подозрения, что он некогда находился в Риме? И как об этом узнал этот доминиканец?

— Французы, так же как и англичане, весьма искусны в применении перенятых нами на Востоке способов доставки корреспонденции. Они обмениваются письмами очень быстро. Даже зимой.

— Поставьте в известность Жорже Ажа. Именно он должен решить эту проблему.

Канцлер стукнул кулаком по столу.

— О господи! Как я ненавижу, когда прямо у меня под носом начинают ворошить истории едва ли не столетней давности!

Де Базан весьма благоразумно отреагировал на вспышку гнева своего патрона: он в знак полного согласия с ним слегка наклонил голову.

* * *

Вскоре в кабинет канцлера наконец-то пригласили и отца Профутуруса.

— Итак, святой отец, — сказал все еще мрачный Артемидор, — как обстоят наши дела?

— Все идет просто чудесно, ваше высокопреосвященство.

— Что там с Эймаром дю Гран-Селье? Он выжил?

— Да, он оказался живучим.

— В каком он состоянии?

— К нему вернулись чувства… и вера.

— Хорошо. А память?

— Он снова стал осознавать, кто он такой и что с ним произошло. Пока его психика довольно податлива.

— Что значит «пока»? У вас есть какие-то сомнения в этом?

— Он — очень непростой человек, ваше высокопреосвященство, и способен буквально на все. Я даже не знаю, сможем ли мы долго удерживать его в нужном для нас состоянии. Если мы хотим как-то его использовать в своих целях, то это надо сделать быстрее. Он постоянно стремится быть независимым. Подчиняться кому бы то ни было — это не для него.

— Вы испытывали его?

— Несколько раз. Неизменно с положительным результатом.

— В чем он может быть нам полезен?

— Как в хорошем, так и в плохом: он способен на все. При должной подготовке он станет превосходным орудием в наших руках.

— Вы с ним разговаривали?

— Еще нет. Я ждал ваших распоряжений, ваше высокопреосвященство.

— В данном вопросе я полагаюсь на ваше мнение, Профутурус. Расскажите ему, чем мы занимаемся. Дайте ему какое-нибудь задание!

— Кто должен его опекать?

— Пусть это будет Мерси-Дьё. Так надежнее.

— Наш подопечный несколько раз упоминал о каком-то юноше, который сопровождал его в Рим.

— Да, вспоминаю. Ну и что?

— Он уверен, что именно ему он обязан своим возрождением.

— Того юношу зовут Жильбер де Лорри.

— Именно он, по мнению Эймара, помог ему обрести веру.

— Если вы посчитаете нужным его использовать, — прервал Профутуруса Артемидор, — то смело делайте это. Он — ваш.

Профутурус в знак благодарности слегка поклонился.

— А что думает об Эймаре Дрона? — спросил канцлер.

Аббат заколебался.

— Он еще толком не разобрался, ваше высокопреосвященство, и до сих пор не знает, создали ли мы наше лучшее орудие или же нашего самого опасного врага. Этот безбожник обрел веру, но как-то уж слишком кардинально изменился. Как бы он в один прекрасный день не выступил против нас.

— Для этого нужно, чтобы мы дали ему повод. А мы не дадим. Будьте осторожнее, Профутурус.

— Конечно, ваше высокопреосвященство…