Прости грехи наши - Ромэн Сарду

— О чем он у вас спрашивал? — поинтересовался Шюке.

— Это солдат из Речной стражи. Он, как обычно, спрашивал, что я везу на «Финикии». Тут такой порядок.

— Вы ему сказали обо мне?

— Я ему сказал, что на судне — кюре, который едет в Труа к каким-то там родственникам.

— А ящик? Вы ему рассказали о ящике?

Финикиец посмотрел на Шюке.

— Я ему рассказал только о том, о чем он спрашивал. Ни больше, ни меньше. У меня есть кое-какой жизненный опыт.

Затем он, убедившись, что дует попутный ветер, завел свою лошадь на борт, отвязал швартовочные веревки, и «Финикия» отправилась в путь — со скоростью улитки.

День был пасмурным. Над поверхностью реки все время вился легкий туман. Пока Куртпуен размещал свою лошадь так, чтобы избежать крена баржи, Шюке прислонился спиной к лееру и поставил ящик с костями епископа себе на колени. Он впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности.

У него все еще была пачка писем, взятая у Альшера де Моза. Защищенный от холодного ветра леером, обшитым досками, викарий развязал веревочку из пеньки, которой были перевязаны письма, и, таясь от Финикийца, продолжил чтение, начатое еще в архиепископстве в Париже.

Он развернул очередное письмо, которое оказалось датированным 1226 годом. Роме де Акену тогда было двадцать лет. Письмо было прислано из Эрфурта, расположенного на землях, подвластных императору.[56]Его несколько обезличенный стиль — вежливый, но формальный — был свойственен всем письмам за период с 1227 по 1230 год. Письма были однотипными, менялось лишь место отправления: Аугсбург, Тьене, Альби, Гаранс, Потерн. В основном эти письма содержали красочное описание людей, с которыми приходилось сталкиваться молодому Акену, и различных местностей, где ему приходилось бывать.

Первая неожиданность, первая действительно любопытная деталь и, прежде всего, первое упоминание какого-то имени появилось в одном из писем, датированных 1230 годом. Акен в то время находился в Испании, в деревне, расположенной неподалеку от города Гранада и от земель, все еще находящихся во власти мусульман. Он рассказывал в письме о своей случайной встрече с загадочным человеком по имени Малапарт. Артем де Малапарт. В письме молодого Акена викария сильно заинтриговал один отрывок: «Мой дражайший брат Альшер, — писал Акен, — да будет благословенен этот человек, которого послало мне само провидение. Благодаря ему я очень изменился и мои глаза наконец-то открылись». Викарий перечитал этот отрывок несколько раз.

Следующим по хронологии было то письмо, которое осталось у архивариуса в Париже. Это было первое письмо, посланное из Рима.

Если это письмо еще ничего не говорило о причинах пребывания Акена в городе Папы Римского, то следующее послание, датированное 1231 годом, было более информативным. Акен стал сопровождать Малапарта в его поездках. Шюке догадался, что его бывший патрон пошел в услужение к этому загадочному человеку. Малапарт был вызван в Рим Папой Григорием IX. По инициативе понтифика создавалась специальная комиссия, задача которой состояла в выработке официальной позиции Церкви по отношению к охватившей Западную Европу полемики, вызванной появлением новых переводов трудов Аристотеля. Многие из утверждений этого философа явно противоречили христианским канонам. Созданной Папой комиссии, состоящей из трех ученых — в их число входил и Малапарт, — предстояло тогда изучить возникшую проблему и выработать окончательную позицию Рима по данному вопросу.

Аристотель? Шюке прервал чтение. За пятнадцать лет своей работы под началом Акена он слышал это имя один-единственный раз. Это произошло вскоре после его приезда в Драгуан, когда он был всего лишь иподиаконом. Епископ тогда частенько обсуждал с ним школярские вопросы, чтобы проверить его компетенцию. В тот день Акен и Шюке говорили о спасении души.

— Появившись среди людей, — говорил Акен, — Христос указал нам путь. Лишь благодаря ему у каждого из нас сейчас есть возможность спасти свою душу.

Епископ сконцентрировался в своих рассуждениях на деяниях и учении Спасителя. После появления Иисуса спасение стало доступно всем. Абсолютно всем. Нужно было лишь уверовать в его учение и пойти по указанному им пути…

Слушая рассуждения епископа, Шюке не удержался, чтобы не задать один простой, продиктованный здравым смыслом вопрос:

— А как же быть с теми людьми, которые жили до Христа? Если спасение стало возможным лишь с появлением Сына Божьего в облике человека, то тогда получается, что души всех ученых, мыслителей, праведников античности не могли быть спасены? Перед ними были закрыты врата Царствия Небесного лишь из-за того, что их одним-единственным грехом было то, что они родились слишком рано и потому не знали об Иисусе Христе?

Это замечание отнюдь не смутило епископа. Акен совершенно спокойно дал Шюке стандартное объяснение, получившее уже широкое распространение и поддержку: великие мыслители древности, жившие до появления Иисуса Христа, были, сами того не осознавая, христианами.

— Сами того не осознавая?

Акен вкратце изложил историю отцов Церкви, сформировавших в свое время христианский образ мышления. Все они изначально были приверженцами эллинского мировоззрения. Уверовав в Христа, они принялись за переформулирование великих греческих философских учений в терминах христиан, будучи просветленными своей новой верой и духовно обогащенными наследием Христа. Эта огромная работа, для выполнения которой потребовались усилия нескольких поколений, оказалась беспрецедентным интеллектуальным испытанием для многих людей. Всевозможные уловки, подчас очень хитроумные, позволили обнаружить ошибки в учениях античных философов, а также пробелы в христианском вероучении. В основу трудов Августина Блаженного, например, была положена христианизация идей Платона. Между написанных им строк, среди выдвинутых Платоном идей, в описанных им сомнениях Сократа этот великий епископ Гиппонский обнаружил ценности, идеалы и наставления, активно пропагандируемые Церковью. Таким же образом многие античные авторы были провозглашены христианами по своему мировоззрению, пусть даже они никогда и не слышали о Сыне Божьем. Труды ученых, которые не удалось интерпретировать в христианском духе, были занесены в список книг, запрещенных католической церковью, как ошибочные или же еретические.

— Мы сейчас, в общем-то, живем в очень интересную эпоху, — добавил Акен. — Церковь уже давным-давно поздравила себя с полной победой над платонизмом, упустив при этом из внимания самого серьезного из своих противников — философскую школу Аристотеля, ученика Платона.

— Аристотеля? Автора «Логики»?

— Ты весьма кстати упомянул его «Логику», — сказал Акен. — Эта работа долгое время считалась единственным его произведением, дошедшим до наших дней. Все остальные якобы пропали.