Жатва - Тесс Герритсен

— Но все ниточки так и так тянутся к Виктору Воссу, — сказала Эбби. — Он задался целью мстить мне.

— Тогда почему он отозвал иски? Этого человека не упрекнешь в непоследовательности. Он был готов размазать тебя по стенке. И вдруг… отзыв исков.

— Вместо обвинений во врачебных ошибках меня обвинили в убийстве. Какая чудесная альтернатива.

— Неужели ты не видишь явной бессмыслицы? Восс заплатил кругленькую сумму, чтобы состряпать эти иски и дать им ход. Я не верю, что его вдруг загрызла совесть. Его могли остановить только возможные последствия. Например, встречный иск. Ты собиралась подавать на Восса?

— Я говорила со своим адвокатом. Он мне отсоветовал.

— Тогда почему Восс отозвал иски?

Эбби, как и Вивьен, не понимала причин.

Этот вопрос не давал ей покоя, когда она двинулась в обратный путь из Мелроуза, где жила Вивьен. Время близилось к вечеру. Шоссе номер один, как всегда, было плотно забито машинами. Моросил дождь, однако Эбби не стала закрывать окна. Свиное зловоние так до конца и не выветрилось из салона ее машины. Возможно, этот смрад поселился здесь навсегда. Вечное напоминание о гневе Восса.

Она приближалась к мосту Тобин — месту, где Лоренс Кунстлер решил свести счеты с жизнью. Эбби сбросила скорость. Болезненное любопытство заставило ее при въезде на мост оглянуться по сторонам. Пасмурное небо делало реку почти черной. Ветер морщил воду. Утонуть в реке — она бы не согласилась на такую смерть. Она представила трясущиеся от ужаса руки и ноги. Горло, которое захлестывает холодная вода. Интересно, оставался ли Кунстлер в сознании, когда его тело погрузилось в воду? Может, он боролся с речным течением, пытаясь выплыть? Потом ее мысли переметнулись на Аарона. Два врача, два самоубийства. Она забыла спросить Вивьен о Кунстлере. Если тот погиб всего шесть лет назад, Вивьен, скорее всего, слышала о нем.

Эбби так глубоко задумалась о воде, что не заметила, как автомобиль впереди нее снизил скорость. Проезд по мосту был платным, и это тормозило вереницу машин. Вскоре передняя машина остановилась.

Эбби нажала на тормоза. Еще через секунду она ощутила удар в бампер. В зеркало заднего обзора она увидела лицо женщины. Та виновато кивала, извиняясь за оплошность. Движение на мосту полностью замерло. Эбби вылезла наружу и бросилась осматривать повреждение.

Женщина из задней машины тоже вылезла. Она нервозно поглядывала на Эбби, пока та проверяла состояние заднего бампера.

— По-моему, никаких следов, — сказала Эбби.

— Простите мою невнимательность, — затараторила женщина.

Передний бампер ее машины также не пострадал.

— Стыдно признаваться, но я больше следила не за дорогой, а за наглецом позади меня. — Она кивнула на бордовый фургон, остановившийся неподалеку. — Он так и норовил меня боднуть. А потом я ударилась в вашу машину.

Кто-то нажал на клаксон. Движение возобновилось. Эбби вернулась в машину. Проезжая мимо будки контролера, она не смогла удержаться и еще раз оглянулась на мост Тобин, откуда Лоренс Кунстлер совершил свой смертельный прыжок.

«Аарон и Кунстлер были хорошо знакомы. Они вместе работали. Вместе написали ту статью».

Эти мысли не оставляли ее на всем пути в Кембридж. Два врача из одной команды трансплантологов. И оба покончили жизнь самоубийством.

Интересно, был ли Кунстлер женат? Если был, испытывала ли его вдова то же недоумение, что и Элейн?

Она обогнула Гарвард-Коммон. Сворачивая на Брэттл-стрит, Эбби мельком взглянула в зеркало заднего обзора.

Бордовый фургон ехал следом за ней. И тоже свернул на Брэттл-стрит.

Проехав целый квартал и миновав Уиллард-стрит, Эбби снова посмотрела в зеркало. Фургон по-прежнему двигался за ней. Но тот ли это наглый водитель, о котором говорила женщина на мосту? Тогда Эбби не удостоила машину внимательным взглядом, заметив лишь цвет. Ей почему-то стало не по себе. Возможно, ее состояние никак не было связано с бордовым фургоном. Проехала по мосту Тобин, вспомнила смерть Кунстлера. Потом смерть Аарона.

Повинуясь импульсу, Эбби свернула на Мерсер-стрит.

Фургон свернул туда же.

Эбби вывернула влево, на Кэмден, затем вправо, на Оберн-стрит. Она впилась глазами в зеркало заднего обзора, почти ожидая, что фургон появится. Только снова вывернув на Брэттл-стрит и не увидев фургона, она облегченно вздохнула. Ну и трусиха!

Она свернула к дому, потом в знакомый проезд. Марк еще не возвращался. Это ее не удивило. Невзирая на дрянную погоду, они с Арчером решили устроить новый тур водных гонок вокруг буя. Марк сказал, что плохая погода настоящему яхтсмену не помеха и отменить гонки их может заставить только ураган.

Эбби вошла в дом. Внутри было сумрачно. Из окон лился неяркий светло-серый свет пасмурного дня. Эбби уже собиралась включить настольную лампу, как вдруг услышала негромкое тарахтение автомобильного мотора, доносившееся с Брустер-стрит. Она выглянула в окно.

К дому приближался бордовый фургон. Поравнявшись с проездом, машина поползла еле-еле. Похоже, водитель фургона внимательно разглядывал машину Эбби.

«Запереть двери. Немедленно запереть двери!»

Эбби подбежала к передней двери, лязгнула тяжелой задвижкой и дополнительно закрылась на цепочку.

А задняя дверь? Она заперта?

Эбби бросилась в кухню. На задней двери не было задвижки. Только врезной замок с кнопкой фиксации. Эбби нажала кнопку и пододвинула к двери тяжелый стул, подперев им дверную ручку.

Вернувшись в гостиную, она встала за шторой и осторожно выглянула в окно.

Фургон уехал.

Эбби вертела головой, оглядывая улицу. Никого. Только мокрые тротуары.

Она не стала задергивать шторы и включать свет. Сидя в темной гостиной, она ждала, когда фургон появится снова. Может, заявить в полицию? Но что она скажет? Ей никто не угрожал. Эбби просидела так почти час. Ни фургона, ни Марка.

«Ну возвращайся, — мысленно просила она. — Слезь со свой дурацкой яхты и вернись домой».

Эбби представила, каково сейчас Марку на палубе «Моего пристанища». Ветер хлопает парусами. И вода. Вода сверху, вода вокруг. Бурлящая вода под серыми небесами. Похожая на речную. Совсем как под мостом Тобин, где утонул Кунстлер.

Она позвонила Вивьен. Там еще сидели бабушкины гости. В трубке слышались раскаты смеха и громкая китайская речь.

— Эбби, я тебя очень плохо слышу. Повтори свой вопрос, — попросила Вивьен.

— В команде трансплантологов работал еще один врач. Он умер шесть лет назад. Ты его знала?

— Да, — выкрикнула Вивьен. — Но, по-моему, это было не так давно. Года четыре.

— Ты что-нибудь знаешь о причинах самоубийства?

— Это было не самоубийство.