Кукиш с икоркой - Елена Логунова

– А зачем она поменяла шифр?

– Чтобы Вадик не растранжирил денежки, конечно! – я пожала плечами. – Точно, Вадика она успела узнать! Спустил бы он с дружками все мамины валютные тыщи, как одну копеечку, всего за пару дней беспробудной горькой пьянки-гулянки в кабаках и ночных клубах! Он ведь и мамулины бриллианты хотел в гроб положить.

– Сумасшедший! – постановила Ирка. – А что значит «Дюшка»? И почему ты думаешь, что новый шифр может быть именно таким?

– Потому что это домашнее прозвище Людочкиного сынишки. Слово из пяти букв, для постороннего лишенное смысла, а для самой Людочки абсолютно незабываемое – лучшего шифра, по-моему, не придумаешь!

Я не стала добавлять, что сама аналогичным образом взяла в качестве ключевого слова для своей кредитной карты прозвище сынишки.

– Возможно, – подумав, согласилась со мной подруга. – Лен, я только не пойму, где же обещанные мне страшные подозрения? По-моему, ты подробно и с отступлениями изложила все те же факты, которые в сжатом виде представлял текст в конверте номер один, разве нет?

– Страшные подозрения я тоже изложила в сжатом виде – в конверте номер два, просто я специально для тебя сделала лирико-драматическое отступление. Если говорить коротко и по существу, то я подозреваю, что Людочка Петрова – хладнокровная расчетливая убийца. Она убила Ангелину Митрофановну Рябушкину, чтобы поскорее добраться до ее капиталов. Думаю, шустрая медсестричка все те два месяца, которые она жила в доме Рябушкиных, потихоньку прикармливала будущую свекровь каким-нибудь ядом. Картина смерти должна была иметь вполне естественный вид, а специального анализа при вскрытии наверняка не делали. Впрочем, думаю, если Лазарчук добьется эксгумации, можно будет подвердить факт отравления.

– Ты все-таки надумала передать это дело компетентным товарищам в лице Лазарчука? – несколько разочарованно спросила Ирка.

– Да ничего я не надумала, хотела, чтобы Вадик взял на себя ответственность за такое решение, – не скрывая досады, призналась я. – А теперь даже не знаю, что делать… Молчать о своих подозрениях – значит рисковать жизнью хорошего человека: если Людочка и впрямь убила мадам Рябушкину, она и Вадика в могилу загонит! Еще неизвестно, естественным ли путем ушел в мир иной ее предыдущий имущий супруг, дедуся Мокроножкин. Пожалуй, действительно надо все рассказать Сереге. Он же у нас звезда сыска, пусть думает, что делать.

– Ты тоже звезда, – утешила меня добрая подруга. – И я небольшая, но звездочка!

Окинув стокилограммовую «звездочку» насмешливым взглядом, я невесело засмеялась:

– А при Лазарчуке в качестве небольшой звездочки еще Петенька Белов, так что все вместе мы образуем целое созвездие… Ох, чтоб меня!

– Чтоб тебя – что? – заинтересовалась Ирка.

– Чтоб меня приподняло и шмякнуло! – С этими словами я подняла с пола свою сумку и шмякнула ее себе на колени.

С треском открыла «молнию», сунула руку в сумку и заработала ею на манер миксера, торопясь найти мобильник.

– С удовольствием приподниму и шмякну тебя собственными руками, – пообещала подружка. – Только скажи, в чем дело?

– Дело в том, что я балда! – Я наконец нашла сотовый и застучала по кнопкам, впопыхах даже не сообразив, что могла двумя тычками вызвать последний входящий номер.

Мою самокритику Ирка приняла благосклонным кивком.

– Блин, не отвечает! А домашний…

– Блин, не отвечает тоже? – подсказала догадливая подружка.

– Блин! – в отчаянии воскликнула я, от огорчения напрочь позабыв весь свой запас ругательств. – Ирусик, придется нам мчаться к Вадику домой!

– Что-то я проголодалась, – пробормотала Ирка без видимой связи со сказанным. Наверное, многократное упоминание блинов растревожило ее подсознание. – Домой так домой, поехали, раз надо! Только объясни, что случилось?

– Пока ничего страшного, надеюсь, – немного успокоившись при виде того, как деловито и ловко Ирка разворачивает машину, ответила я. – Мне просто пришло в голову еще одно слово, которое Людочка вполне могла сделать кодовым. «Орион»!

– Чего-чего?

– Орион! Созвездие такое!

– Что-то я не пойму, при чем тут астрология? – нахмурилась Ирка.

– Астрономия, балда! Впрочем, она тут тоже ни при чем… У Людочкиного сынишки на плече несколько родинок, очень запоминающийся рисунок, повторяет созвездие Орион. Гениальный шифр!

– Значит, мы несемся к Вадику, чтобы сказать ему, что теперь он должен устроить своему сейфу проверку на вшивость с Орионом, да?

Ирка все поняла правильно и явно не ждала от меня подтверждения, но я все же склонила голову перед ее сообразительностью, после чего подружка тоже размашисто кивнула и так же размашисто придавила педаль газа.

В тихий дворик с тыльной стороны элитного двенадцатиэтажного дома, населенного состоятельным народцем вроде Рябушкиных, наша «шестерка» ворвалась с яростным рычанием и скоростью пограничной овчарки, преследующей нарушителя. Дорожка вела прямо к подъезду, и я успела испугаться, что Ирка собралась въехать на шестой этаж без помощи лифта, но в последний момент подруга ударила по тормозам, и машина остановилась точно меж двух лавочек, разделив надвое веселую компанию подростков.

– Здоров, пионеры! – гаркнула Ирка пацанам, которые опасливо поджали ноги подальше от дымящихся колес нашей «шестерки». – Сидите спокойно и ведите себя хорошо! Поцарапаете мне тачку – оборву с ваших юных организмов все, что обрывается.

– В первую очередь – руки, – уточнила я, без задержки вдвигаясь в подъезд – на удивление чистый, недавно отремонтированный и без посторонних ароматов вроде свежей кошачьей струи или горелой пластмассы.

Лифт сиял чистотой и зеркалами, но двигался очень медленно. Нетерпеливая Ирка вслух считала этажи, некстати вспомнив детство:

– Три! Четыре! Пять, пять с половиной, пять с веревочкой, пять с ниточкой, пять с иголочкой…

Я с разбегу вонзила палец в кнопку дверного звонка, разразившегося в ответ птичьей трелью.

– Канарейка? – склонив голову набок, прислушалась Ирка.

– Простите? – обиженно переспросила Людочка Петрова, ошибочно приняв сказанное на свой счет. Надо сказать, что в ярко-желтом брючном костюме из облегченного льна она имела основания воспринимать название певчей птички как оскорбление.

– Бог простит, – ответила я, грубо заталкивая девушку в желтом в глубь просторной прихожей. – Где Вадик?

– В чем дело? Что вы себе позволяете? – Людочка хлопала длинными ресницами.

А я хлопнула ее по руке, потянувшейся к трубке телефона, и бросила через плечо Ирке, грозно сопящей за моей спиной:

– Придержи ее!

– Угу! – Подружка с готовностью приняла в медвежьи объятия возмущенно чирикающую Людочку.