Дом с химерами - Инна Бачинская

– Хорошо, спасибо. У тебя тут много перемен. – Я обвожу взглядом кабинет, над которым поработал дизайнер: новая мебель, стеклянные шкафы с золотыми корешками каменных книг – энциклопедий, словарей и справочников, – из тех, что никогда не вытаскиваются и не читаются; белые жалюзи, кремовые гардины – все солидно, богато. Прежде здесь было проще. Я вспомнила, как часто бывала здесь, просто забегала, соскучившись, и он бросался ко мне, как утопающий, и я уворачивалась от его рук и поцелуев, хохоча, пугая его и себя, крича: «Пусти! Ой, кто-то идет!»

Наши глаза встретились, я поняла, что ему вспомнилось то же самое…

Открылась дверь, и Лиля вкатила столик с кофейником и чашками. Зыркая в мою сторону, она торопливо расставила чашки на журнальном столике.

– Мы сами, спасибо! – бросил Ситников, и она с сожалением вышла. – Как ты? – снова спросил он, хватая кофейник.

– Нормально. А ты?

– Нормально. Жарко сегодня! – он утер лоб носовым платком.

Жарко? Не заметила… Очень тонкое замечание. Говорить нам, похоже, не о чем. Мы оба испытываем чувство неловкости и отводим взгляд. Не нужно было приходить… Или нет, все правильно! Нужно поставить точку, раз и навсегда. Кроме того, я пришла не просто так, а по делу. Галка порывалась идти со мной и сидеть в приемной – она еще надеялась, что у нас с Ситниковым «слепится», но я пресекла ее намерение в зародыше.

– Саша…

– Да! – Он вздрагивает и впервые смотрит мне в глаза.

– У меня к тебе просьба. Нужны деньги…

– Тебе?

Я рассмеялась.

– Нет! – не удержалась и добавила: – Мне от тебя ничего не нужно! – В моих словах прозвучала невольная обида. – Тут у нас образовалась группа поддержки Молодежного театра, мы хотим отбить для них Дом с химерами, а то его собираются снести.

– Дом с химерами? – Ситников, похоже, удивился. – Что такое Дом с химерами?

– Дом, которому около двухсот лет, на берегу реки, между городом и Посадовкой. Эту землю собирается выкупить Речицкий и устроить там гидропарк. Ну, ты знаешь – с лодками, скутерами, пляжами, кафешками. А мы хотим его для театра – помещение, как ты сам знаешь, у них тесное.

Не уверена, что знает. Ситникову шляться по театрам некогда – надо крутить бизнес. Но был тут один нюанс… нюансик! Нюансик, но весомый. Имя Речицкого – вечного конкурента – действовало на Ситникова, как красная тряпка на быка. Скажете, некрасиво? Согласна, но ведь правда же! Святая правда. В глазах Ситникова меж тем появился стальной блеск. Признаться, именно на это я и рассчитывала. Нет-нет, я не хочу сказать, что Ситников был жлобом и стяжателем, который вырвет кусок хлеба из горла голодного! Он давал деньги на местный детский дом, на новогодние праздники двум городским школам – тем, в которых учился, на приют для бездомных собак, которых давно пора убрать из города. Он был нормальным, Саша Ситников, горячим, безудержным, грубоватым, но не бессердечным. А тут еще и Речицкий…

– Адрес! – произнес он жестко.

Кажется, клюнуло!

– Вербная, семь. Это по центральному шоссе в сторону Посадовки…

– Знаю! Что именно нужно?

– Деньги и связи. Понимаешь, там когда-то хотели устроить этнографический музей, но не было денег. На снос денег тоже нет, но, понимаешь, идея про снос – это как пробный камень: промолчит город или не промолчит. Если проглотит, то Речицкий тут же отсчитает деньги. Зачем сносить, спрашивается, если нет желающих купить участок? Значит, есть, и все называют Речицкого. В самом крайнем случае можно устроить там и музей, и театр, там много места, два этажа, и сад – в нем тоже можно давать спектакли. Ребята из Молодежного поднимают всех – музей, охрану памятников, археологов. Твой друг Леша Добродеев делает материал. Удивительно, что он не обратился к тебе…

При упоминании имени Добродеева Ситников дернул плечом, словно отгонял назойливую муху.

– Ребята из Молодежного? Вербицкий?

– Вербицкий. Знаешь, я всегда думала, что он, если честно, не совсем вменяемый… Вроде придурка. А он просто прикалывается – ему нужно удивлять и поражать публику, он настоящий лицедей, балаганщик… Кстати, в этом доме до недавнего времени было общежитие работников культуры.

– Ты, как я посмотрю, сдружилась с артистами? – неприятным голосом спросил Ситников.

Кажется, я перегнула палку, забыв, что Александр Павлович – собственник и хищник, и, несмотря на близкую свадьбу с новой невестой, ничто не забыто. Он, набычившись, смотрел на меня, а мне хотелось подразнить его и ответить: «Ага, сдружилась! Классные ребята!» Но для пользы дела следовало попридержать язык, как учит подруга детства Галина, и шагать прямиком к цели. А самый простой путь к цели, красная тряпка перед носом быка, наш враг номер один – аферист Речицкий, который затевает стройку века – гидропарк, разрушая при этом исторические культурные ценности.

И я ответила:

– Да нет, Саша, я почти никого там не знаю. Это Лешкины знакомые. Кстати, я недавно виделась с ним – он рассказал, что принимал участие в устройстве твоего счастья.

Сорвалось с языка!

– Мы давно не виделись, – процедил Ситников и снова дернул плечом.

Никак разбежались? После такой замечательной услуги, как знакомство с женщиной-вамп? Вопиющая неблагодарность, Александр Павлович! Да после того, как этот сводник устроил встречу с женщиной вашей мечты, ему полагается почетное место в вашем доме на всю оставшуюся жизнь! И французский коньячок в придачу. А тут получается – познакомил с моделькой и пшел вон? От Лешки просто так не отцепишься, а тут давно не виделись! Странно.

– Сколько вам нужно? – спросил Ситников.

Я вытащила из сумочки блокнот и ручку и, как опытный банковский служащий, написала на листке сумму. Протянула ему блокнот. Руки наши соприкоснулись, и мы оба отдернули их. Блокнот упал на чашку с недопитым кофе, чашка опрокинулась; мы оба смотрели на ручеек кофе, резво бегущий по столу. «Как моя разбитая жизнь», – сказала бы Галка.

– Двумя траншами, – сказал Ситников, отрываясь от ручейка. – У вас там есть грамотный бухгалтер?

– Я спрошу. Спасибо, Саша.

Кажется, финита? Поднимайтесь, Екатерина Васильевна, и освободите помещение. Я поднялась, протянула ему руку. Он, поколебавшись, взял. И тотчас я почувствовала, как нас обоих тряхнуло. Мы смотрели в глаза друг дружке – время остановилось. Мне казалось, он вспоминает… Он помнит! Он все помнит! И картинка, яркая радостная картинка у нас – одна на двоих: сверкающий океан, обжигающий белый песок, ленивое шевеление пальмовых листьев, пронзительные крики павлинов… безмятежный летний день… И желание, которое захлестывало нас и било через край… И чувство, что это навсегда, что мы вернемся и будем возвращаться вечно, что это нельзя разорвать, проесть, уничтожить, что это неисчерпаемо!

Мне казалось, Саша сейчас скажет… он скажет: «Катюха, дурында моя, мы сошли с ума! Как мы могли? Я же подыхаю от любви! Я подыхаю без тебя! Что с нами случилось?»