Мельницы богов - Сидни Шелдон

* * *

Через два дня, когда появилось сообщение об этом, Мэри позвонил сам президент Эллисон.

– Вот это да, – сказал он, – я думал, что послал туда дипломата, а вы оказались волшебницей.

– Просто мне повезло, господин президент.

– Если бы всем моим дипломатам так везло. Примите мои поздравления.

Отличная работа!

– Спасибо, господин президент.

Она повесила трубку. На лице у Мэри сияла улыбка.

* * *

– Июль уже не за горами, – сказала Хэрриет Крюгер Мэри. – Раньше посол США всегда устраивал прием четвертого июля для всех американцев, живущих в Бухаресте. Но если вы считаете…

– Это прекрасная мысль.

– Отлично. Я займусь всеми приготовлениями. Флаги, воздушные шары, оркестр, фейерверк.

– Спасибо, Хэрриет.

На это уйдут все деньги, рассчитанные на содержание резиденции, но это стоит того. «Просто я сильно скучаю по дому», – подумала Мэри.

* * *

Флоренс и Дуглас Шайферы преподнесли Мэри сюрприз.

– Мы в Риме, – кричала в трубку Флоренс. – К тебе можно будет приехать?

– А когда вы сможете? – взволнованно спросила Мэри.

– Как насчет завтра?

* * *

Когда на следующий день Шайферы приземлились в аэропорту «Отопени», Мэри встретила их на посольском лимузине. Объятиям и поцелуям, казалось, не будет конца.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказала Флоренс. – Совсем не изменилась.

«Если бы они только знали», – подумала Мэри.

По пути в резиденцию Мэри показывала им те достопримечательности, которые четыре месяца назад показывали ей самой.

– Так вот ты где живешь? – спросила Флоренс, когда они въехали в ворота, охраняемые морским пехотинцем. – Я поражена.

Мэри показала Шайферам свою резиденцию.

– Господи! – воскликнула Флоренс. – Плавательный бассейн, танцевальный зал, тысяча комнат, собственный парк!

* * *

За обедом они рассказывали Мэри последние новости из Джанкшн-Сити. – Ты хоть немного скучаешь? – спросил Дуглас.

– Да. – Только теперь Мэри осознала, как далеко она от дома. В Джанкшн-Сити была простая мирная жизнь, там были ее друзья и знакомые. Здесь – тревога, опасность, угрозы, написанные на стенах красной краской. Красный цвет – цвет насилия.

– О чем ты думаешь? – спросила Флоренс.

– Что? Да так, ничего. Замечталась. А что вас привело в Европу?

– Меня пригласили в Рим на медицинский симпозиум, – объяснил Дуглас.

– Рассказывай все, – попросила Флоренс.

– Честно говоря, я не собирался ехать, но мы так о тебе беспокоились, что решили навестить тебя. И вот мы здесь.

– Я так рада.

– Никогда не думала, что ты станешь такой звездой, – вздохнула Флоренс.

– Флоренс, – засмеялась Мэри, – я посол, не звезда.

– Я совсем не про это говорю.

– А про что?

– А ты сама не знаешь?

– Не знаю о чем?

– Мэри, на прошлой неделе в «Таймс» была большая статья, посвященная тебе и детям. И вообще, про тебя пишут во всех газетах и журналах. На всех пресс-конференциях Стэнтон Роджерс приводит тебя в пример. Сам президент говорит о тебе. Поверь мне, о тебе столько говорят!

Мэри вспомнила слова Стэнтона Роджерса: «Президент старается рекламировать вас».

– Вы надолго приехали? – спросила Мэри.

– Я бы осталась тут навсегда, но через три дня нам надо возвращаться домой.

– Как ты тут живешь? – спросил Дуглас. – Я имею в виду без Эдварда?

– Уже лучше, – медленно сказала Мэри. – Правда, я разговариваю с ним каждую ночь. Странно?

– Не совсем.

– Мне все еще трудно. Но я стараюсь. Стараюсь.

– Ты ни с кем не встречаешься? – осторожно спросила Флоренс.

– Кстати, встречаюсь, – улыбнулась Мэри. – Завтра встретитесь с ним на обеде.

* * *

Шайферам Луи Дефорже понравился сразу. Они считали французов самолюбивыми гордецами, но доктор Дефорже оказался приятным и очаровательным собеседником. Они с Дугласом долго беседовали на медицинские темы. Для Мэри это был один из самых счастливых дней в Бухаресте. На короткое время она почувствовала себя спокойно и непринужденно.

В одиннадцать вечера Шайферы поднялись наверх, где им была приготовлена комната. Мэри осталась внизу с Луи.

– Мне понравились твои друзья, – сказал он. – Надеюсь, я еще с ними встречусь.

– Ты им тоже понравился. Они возвращаются в Канзас через пару дней.

Он изучающе посмотрел на нее.

– Мэри… Ты не собираешься уезжать?

– Нет, – ответила она. – Я остаюсь.

Он улыбнулся.

– Хорошо. – Поколебавшись, он тихо добавил. – Я собирался на выходные дни поехать в горы. Было бы прекрасно, если бы ты смогла поехать со мной. – Я поеду.

Все было так просто.

* * *

Она лежала в темноте, разговаривая с Эдвардом.

«Милый, я всегда буду любить тебя, но мне надо привыкнуть жить без тебя. Пора начинать новую жизнь. Ты всегда будешь со мной, но мне надо, чтобы рядом был мужчина. Луи – не ты, но это Луи. Он сильный, он добрый, он смелый. Он близок мне почти так же, как ты. Пойми меня, пожалуйста, Эдвард. Пожалуйста».

Мэри села в кровати и включила ночник. Она долго смотрела на свое обручально кольцо, затем медленно сняла его с пальца.

Этот кружочек символизировал конец и начало.

* * *

Все три дня Мэри показывала Шайферам достопримечательности Бухареста. Время пролетело незаметно, и, когда Шайферы улетели, Мэри почувствовала ужасное одиночество, чувство абсолютной изолированности на чужой, полной опасностей земле.

* * *

Мэри пила кофе с Майком Слейдом, обсуждая предстоящие дела. Когда они закончили, Майк сказал:

– Ходят разные слухи.

Мэри тоже знала об этих слухах.

– О новой любовнице Ионеску? Он, похоже…

– Слухи про вас.

Мэри напряглась.

– Неужели? И что за слухи?

– Похоже, вы часто видитесь с доктором Луи Дефорже. Мэри почувствовала прилив ярости.

– Это не ваше дело, с кем я вижусь.

– Вы – посол Соединенных Штатов. Значит, это касается всех, кто работает в посольстве. Есть строгие правила, запрещающие связи с иностранцами, а доктор – иностранец. К тому же он вражеский агент.