Искатель, 1995 №5 - Клиффорд Саймак

Мы с ним зашли в закусочную, и я рассказал об этом случае Берте.

Она спокойно восприняла мой рассказ.

— Он уже одолел свои маленькие страхи, — объяснила она, — и теперь готов расправиться с кое-какими из крупных. Скоро наш песик совсем выздоровеет. Дрессировать животных — не такое уж и мудреное занятие, если только иметь терпение и помнить, что привычка — самая сильная в мире штука.

Фред Смит навалился грудью на стойку.

— А со мной вы сумеете проделать то же самое? Сможете вылечить меня от того, чем я болен? Я буду совсем как собака. Буду полностью повиноваться вам, стану делать все, как вы скажете, ничего не пожалею ради того, чтобы стать похожим на других людей, вернуть собственное достоинство, а то у меня сейчас прямо кошмар какой-то, а не жизнь. — Он произнес это такой скороговоркой, что некоторые предложения слышались, как одно слово.

Большая Берта внимательно посмотрела на него.

— Вам понадобится какое-то напоминание о том, что вас драгируют, — ответила она ему, — какая-нибудь вещь, которая постоянно бы находилась при вас — перчатка на правой руке, например, или что-нибудь в этом роде.

— На все согласен, — сказал Фред.

— Ой ли? — усомнилась она и задумчиво прищурилась.

Я вышел. Мне показалось, что наедине им легче будет разговаривать. Еще я подумал, что материнский инстинкт Берты заставляет ее принимать слишком большое участие в этом, с позволения сказать, человеке, который до такой степени испорчен страхом, что готов уже бояться собственной тени.

Примерно через неделю до меня дошли первые слухи о собачьем ошейнике, который Фред Смит носит под фланелевой рубахой. Человек, сообщивший мне про ошейник, сказал, что это — признак безумия. Ему я ничего не ответил, но с Бертой поговорил.

— Вам не кажется, что вы слишком уж через край хватили, заставив Смита носить ошейник? — спросил я у нее.

Она пожала своими массивными плечами.

— Должна же я была как-то сделать, чтобы он помнил о своей дрессировке больше, чем о себе? К перчатке рука быстро привыкает, а вот с ошейником человеку свыкнуться не так-то просто.

— Это убьет в нем самоуважение.

— Которого у него нет, — возразила Берта.

— Из-за ошейника люди начнут насмехаться над ним.

— И это будет постоянно напоминать ему, зачем он его надел. Прежде чем он излечится, ему обязательно придется побывать в драке.

— И получить немилосердную трепку.

— Пусть так, но после этого он перестанет бояться избиения. К тому же, когда остальные поймут, что он не остановится перед потасовкой, они оставят свою привычку задевать его.

— Дрессировать собак вы, может быть, и мастерица, — сказал я Берте, — но с людьми такие штучки-дрючки до добра не доводят.

Она даже не сочла нужным возразить мне и сообщила:

— Сегодня у нас хороший ростбиф.

Я съел примерно половину своей порции, когда в закусочную вошел Фред Смит. Он, по всей видимости, побывал в драке, которая закончилась его безжалостным избиением: губы у него были расквашены, один глаз закрылся вовсе, другой сильно заплыл; рубашка была порвана и вся в пыли, под носом виднелись следы запекшейся крови.

Большая Берта обратилась к нему так, будто и не заметила ничего необычного в его внешности.

— Сегодня у нас ростбиф.

— Дайте порцию, — прошамкал он разбитыми губами.

Она подала ему тарелку. Было видно, что он сверх всякой меры возбужден — руки у него дрожали, а вилка выбивала дробь о край тарелки.

— Пес готов вернуться, — сказала Берта.

— Вернуться?

— Да, вернуться к вам. Я выдрессировала его.

Смит выпил стакан воды большими глотками, поперхнувшись на последнем.

Меня за плечо тронул какой-то человек.

— Это вас зовут Данн?

Я кивнул.

— Сэм Флинт послал меня спросить, не можете ли вы незамедлительно приехать на рудник. По очень важному делу.

Я оплатил по счету и вышел с этим человеком на пыльную улицу, где нас ждала машина с работающим двигателем. Мы сели в нее, и мой сопровождающий резко перевел рычаг передач. Я заметил, что несколько других автомобилей в большой спешке тоже покинули свои стоянки.

— Что-нибудь стряслось? — спросил я у человека за рулем.

— Снова ограбление машины с зарплатой.

— Бандитам удалось захватить деньги?

— Да, и в придачу они отправили на тот свет Эда Манса.

Больше мой спутник ничего не сообщил, я тоже молчал. Подробности могут обождать — не исключено, что Сэм Флинт захочет рассказать их мне по-своему. Сэм Флинт являлся самым главным администратором на руднике. Раньше, в молодые годы, это был прекрасный боец, теперь же старел себе потихонечку, но все еще мог скакать верхом и управляться с оружием.

Когда я вошел в контору рудника, Флинт мерил шагами настланные из неструганых досок полы.

— Данн, ты, я слышал, воевал со скотокрадами где-то в Нью-Мексико?

— Да, участвовал в нескольких операциях.

— Ты, говорят, умеешь читать следы?

— Приходилось.

— Хорошо. Руководство рудника нанимает тебя в качестве частного следователя. Жду от тебя действий и результатов. Кроме того, нами объявлена награда в две тысячи долларов тому, кто арестует и докажет виновность человека, совершившего это преступление.

— Какое преступление?

— Убийство, ограбление. Угробили Эда Манса. Сейчас я выезжаю на место происшествия. Есть у тебя, из чего стрелять?

— Лишнее оружие не повредит.

Флинт выдал мне винчестер и допотопный шестизарядный кольт простого действия — из тех, которые перед каждым выстрелом требуют взведения курка вручную. Этот револьвер изрыгает пули, причиняющие человеку страшные раны.

— Пошли, — сказал Флинт.

Горы под послеполуденным солнцем отбрасывали косые пурпурные тени. В разгар лета здесь светло до сравнительно поздних часов. Затих жаркий ветер. Линии горизонта уже застыли в неподвижности, закончив свою знойную полуденную пляску.

Сначала мы тряслись по асфальтовой «гребенке» шоссе, затем свернули на извилистую грунтовую дорогу, ведущую к автостраде на Лас-Вегас. Проехав миль пять-шесть, мы увидели кучку людей, пару автомашин и распростертую на земле фигуру человека, лицо которого было накрыто одеялом. Вид покойника никогда не радует глаз, а если человека застрелили в пустыне в жаркий день, он представляет собой зрелище, которое впечатлительным людям абсолютно противопоказано. Кровь, там где она просочилась из ран не на песок, а на небольшие камни, лежащие на поверхности пустыни, запеклась под жарким солнцем, превратившись из алой в черную. Вокруг, злобно жужжа, носились мухи, они облепили одеяло сплошной кишащей массой.

Сэм Флинт подошел к безжизненному телу. Ник Крайдер стащил одеяло с трупа.

— Он оказал яростное сопротивление, — сказал Крайдер, хотя это было ясно и без его слов. Песок вокруг испещряли многочисленные следы