Приват-танец мисс Марпл - Дарья Донцова

– Как дела? Погода прекрасная, – расцвел Дегтярев. – Не желаешь чаю? Или кофе?

Немного удивленная, я села в кресло. Кажется, новая секретарша успела повлиять на Дегтярева, скоро и он будет говорить: «Запишитесь ко мне на аудиенцию».

– Нет, пить не хочу, надеюсь услышать от тебя новости по делу об убийстве жен Морозова.

– А тебя не заинтересовало, как Гарибальди и Федорова очутились в одном поселке с Григорием Константиновичем? – неожиданно спросил полковник.

Пришлось ответить:

– Нет, об этом я не подумала.

– После смерти Оксаны Татьяна поняла: Алевтина Валерьевна не сможет жить в квартире, где все напоминает об убитой племяннице. И затеяла переезд. У Федоровой давние связи с «Бинкомом», она предоставляет жильцам поселков корпорации скидки, поэтому Таня поспешила к руководству фирмы, рассказала о трагической гибели сестры и попросила о помощи. Ей пошли навстречу, продали с хорошей скидкой два дома в Вилкине. Почему два? Коттеджи крошечные, в них всего по одной спальне, плюс кухня-столовая и небольшие подсобные помещения. Двум даже очень хорошо относящимся друг к другу женщинам такой домик мал. А еще они в тандеме, профессор посылает владелице фитнес-центра клиентов, и наоборот. Вот милым дамам и не хотелось афишировать близкие отношения, в присутствии посторонних они всегда держали дистанцию. То есть родственницы уже несколько лет обитали в Вилкине, а Морозов перебрался туда недавно, после свадьбы с Илоной, по чистой случайности оказался рядом с Федоровой и Гарибальди. Его присутствие в поселке взволновало их обеих, женщины сразу выставили свои домики на продажу. Но на такие крошечные коттеджи охотников было мало.

Я поморщилась.

– Григорий Константинович по территории не разгуливал, хотя я представляю, каково Алевтине Валерьевне было знать, что он живет под боком. Да еще Богдан, автор и режиссер конкурсного спектакля, выпросил у олигарха денег на постановку и в довершение всего сделал по его просьбе Илону центральной фигурой действа. Небось ненависть скручивала Гарибальди в бараний рог. А почему Татьяна не рассказала ей о поимке настоящего преступника?

Дегтярев потер затылок.

– Самый правильный вопрос! Ладно, слушай…

Федорова была уверена, что убийца сестры именно Морозов. Она писала жалобы на следователя, ходила на прием к полицейскому начальству, требовала, чтобы Реутову приказали работать лучше. А одновременно следила за Григорием Константиновичем – подкупила одну из его домработниц, и та, естественно, за немалую плату, докладывала Федоровой обо всем, что происходит в доме бизнесмена. А потом Михаил Львович вызвал Татьяну и рассказал ей о поимке насильника. Она не поверила следователю. Решила, что его начальнику надоели ее жалобы, он отругал подчиненного, а тот, чтобы не получать больше выговоров, воспользовался старой уловкой – пообещал какому-то уголовнику: «Тебе терять нечего, возьми на себя еще и убийство Петровой, а я сделаю твое пребывание на зоне сносным, будешь работать не на лесоповале, а в библиотеке и получать больше, чем положено, посылок».

Татьяна сделала вид, что обрадована сообщением о задержании мерзавца, и спросила:

– А когда состоится суд? Мы с Алевтиной Валерьевной хотим прийти на заседания.

– Непременно извещу вас, – пообещал Михаил Львович.

Гарибальди тогда находилась в больнице, ей кололи сильные транквилизаторы, и лечащий врач посоветовал Федоровой не сообщать ей никакой информации, связанной с Оксаной.

Через пару недель Таня вновь приехала к следователю и спросила, когда же состоится суд. Реутову пришлось рассказать о побеге преступника.

– Вы подлец! Покрываете убийцу! Спасаете Морозова! Прекрасно знаю, что это он лишил жизни Оксану! – закричала Федорова. Швырнула на пол телефон полицейского и убежала.

Михаил решил не предавать скандал огласке, понимая, в каком состоянии находится сестра погибшей девушки. Просто пожалел ее.

А Татьяна вернулась домой в полной уверенности: Григорий убийца, и он счастливо живет на этом свете.

Дальнейшее известно: Гарибальди подлечили, женщины переехали в Вилкино, Алевтина Валерьевна с помощью своей подруги Алисы Бойкиной нашла подработку в Табаско…

– Помню эту даму, – пробормотала я, – видела ее в доме Алевтины, когда привезла кирпичи.

А Дегтярев продолжил…

Подкупленная домработница рассказала Федоровой о женитьбе Морозова на Ларисе, и в голове у Татьяны созрел план мести.

Именно в это время Гарибальди рассказала племяннице об экспериментальных таблетках, которые тестируют в санатории. Алевтина Валерьевна присматривала за состоянием здоровья испытуемых и была недовольна: препарат казался ей недоработанным. К тому же в лаборатории, производящей лекарство для опытов, работала близкая приятельница Гарибальди, та самая Алиса Бойкина. И она нашептала Алевтине, что у нее есть данные, свидетельствующие о том, что одновременный прием «молодильных» таблеток и некоторых трав, например, совершенно невинного чабреца, вызывает в организме людей патологические изменения кровеносных сосудов.

– Представляешь, что получится? – сказала Алиса подруге. – Купит женщина пилюли, начнет их глотать по утрам, вечерами же будет баловаться чаем с чабрецом, а спустя некоторое время у нее случится инфаркт или инсульт. Совершенно не изучено, что происходит при сочетании препарата с антидепрессантами, средствами для понижения давления. На мой взгляд, преждевременно давать капсулы добровольцам. Но разве Егора Фомича остановишь? Он на все разумные замечания отвечает: «Лекарство изготавливается на основе народных рецептов, от него не может быть вреда. Работаем дальше. Кто-то умер? Это простое совпадение». А про чабрец Пискунов и слушать не захотел.

Татьяна прекрасно знала, что у приятельницы Алевтины Валерьевны нет семьи, Бойкина буквально живет на рабочем месте, к тому же страдает гастритом. Федорова стала забегать к ученой даме, приносить ей еду: паровые котлетки, протертые супы. Алиса Ивановна доверяла племяннице Гарибальди, оставляла ее одну в лаборатории. А Таня тайком брала омолаживающие таблетки из ее стола и уходила. Федорова действовала осторожно, вытряхивала из коробки четыре-пять пилюль, не больше, хозяйка кабинета не замечала пропажи.