Снадобье для вдовы - Кэролайн Роу

Все это Улибе уже слышал раньше, хоть и в интерпретации Клары, и не в столь свободном изложении. Но повариха продолжала свой рассказ, и когда он услышал ее слова, то перестал вращать вертел и обернулся к ней всем телом.

— Она действительно хорошая девочка, понимаете? Хозяин хотел сделать ее своей любовницей, купить на ее имя дом, купить ей одежду, драгоценности, нанять слуг для нее, но она все отвергла. Я слыхала и как он ей предлагал все это и ее ответ тоже. Потом она прибежала ко мне вся в слезах, а я стала говорить ей, что он не такой плохой человек, и что вряд ли он попытается взять ее силой, но что можно знать заранее? Мы решили, что она не должна никогда оставаться с ним наедине. С того дня она перебралась в мою каморку, я спала с краю кровати, между ней и дверью.

Один только взгляд на могучие кухаркины плечи убедит кого угодно, подумал Улибе.

— Уверен, госпожа, что с вами она была в безопасности.

— Возможно, вы не видели свою кузину с детства, но она превратилась в настоящую красавицу.

— Ее мать была очень красива, — сказал Улибе. — Так что я не удивлюсь, если она пойдет в мать.

Козья лопатка задымилась. Повариха гаркнула:

— Мальчик!

Тотчас на кухне появился неотесанного вида парень лет четырнадцати.

— У меня есть имя, — буркнул он.

— Да что ты говоришь? — притворно изумилась она. — А ты его помнишь? Может, ты помнишь и то, зачем тебя наняли?

— Не кричите на меня, — угрюмо бросил он и начал крутить вертел. — Все на меня кричат. И вы, и хозяйка. И я слышал, что вы говорили о Кларе. Интересно мне знать, что там с моей туникой, которую она стащила. Это была не самая лучшая моя туника, но и она чего-то стоит.

— Заткнись, — отрезала повариха. — Эта туника была настолько мала тебе, что ее не хватило бы, чтобы прикрыть даже твой болтливый язык, не говоря уж об остальном.

— Но она была моей…

— Она принадлежала хозяйке, — перебила его повариха. — Иди и скажи ей, что ты хочешь другую…

Поскольку эта перепалка могла продолжаться неизвестно сколько, Улибе вложил в руку поварихе маленький кошель.

— Спасибо, что вы присматривали за моей двоюродной сестрой, — с этими словами он исчез за дверью.

Повариха открыла кошель и заглянула внутрь.

— Видишь, сказала она, показывая ему содержимое кошеля, — если б ты хоть когда-нибудь был добр с нашей девочкой, я поделилась бы с тобой. Но ты не был добр. Никогда. Господь знает, что я говорю правду.

От поварихи Улибе не узнал ничего нового, кроме того, что Клара рассказала правду — тоже полезная информация, но она никак не могла помочь в его поисках неуловимой жены Паскуаля.

Вздохнув с сожалением о соблазнительной козьей лопатке на вертеле, Улибе проигнорировал те места, где его могли накормить не хуже и где, он был уверен, его встретил бы самый радушный прием, и отправился в обычную таверну. Он заранёе пригласил туда свою маленькую команду клерков, чтобы они отчитались о том, как идут поиски.

У назначенного места встречи было два достоинства. Во-первых, оно было расположено в центре. Плюс к этому, суп был безвкусным, хлеб непропеченным, вино слишком кислым. Благодаря этому все, кому было известно о столь печальных особенностях этой таверны, избегали ее, и внутри всегда было немноголюдно. Суп был съеден, затем его проголодавшиеся агенты опустошили тарелки по три чечевицы с чесноком и жесткой бараниной, неприятно отдававшей прогорклым жиром, и наконец Улибе попросил их рассказать о результатах поисков.

— Я уже побывал у четырех нотариусов в своем районе, — с набитым ртом начал первый.

— Четырех? — удивился Улибе. — Разве это возможно? В Жироне я считал удачей, если мне удавалось встретиться с двумя за целый день, что гораздо меньше четверых за утро. Они действительно проверяли документы или просто отделывались от назойливого посетителя?

— Конечно, нет, — ответил второй, сидевший рядом с первым. — Дело в том, что кто-то уже искал записи о приданом в районе Жироны. Мои нотариусы уже знали, какие подходящие документы у них есть, и очень подозрительно отнеслись к тому, что этот вопрос заинтересовал сразу двоих. В частности, их расстроил тот факт, что мне известно было меньше, чем моему предшественнику.

— Ты был в районе, где живут обеспеченные и умеющие хранить тайну нотариусы, — заметил первый. — Им платят за подозрительность. Как я слышал, этот незнакомец ищет тот же самый акт установления семейной собственности. Если б у меня был полный кошелек, почти наверняка я смог бы узнать больше, — со значением добавил он.

— Мне удалось узнать кое-что, — вмешался третий, сидящий напротив них. — Но вы знаете, в какой части города мне пришлось работать. Мне пришлось заплатить четыре монеты мальчишке-трубочисту.

— И что вы обнаружили?

— «С» — это Серена или Серенета, а поместье находится где-то между Остальриком и Жироной. Это то, что мальчишка слышал сам, пока его не выставили за дверь.

— Вы не выяснили, кто до нас задавал аналогичные вопросы? Какие причины он приводил? Как он выглядел?

Они переглянулись.

— Мне даже не сообщили, что был другой человек, — сказал второй клерк. — Просто я сам сообразил, что совсем недавно они просматривали нужные нам записи. Все лежало на месте, и все они были готовы ответить на любой мой вопрос. Поэтому я сам сделал вывод, что меня кто-то опередил. А нотариусы были слишком недоверчивы.

— Могу себе представить, — пробормотал Улибе. Он возместил расходы тому, кто потратил свои личные деньги, снабдил каждого из них средствами, чтоб они могли подкупить помощников нотариусов, если представится такой случай, и отправил продолжать поиски.

Несмотря на полуденную жару, он прошелся пешком к дому за стенами Барселоны, в который он когда-то привез Клару. Минуя парадный вход, он скользнул в узкие ворота, обогнул здание и вошел через черный ход прямо на кухню.

— Милорд, — приветствовала его повариха. — Мы вас не ожидали. Вы уже поели?

— Передо мной стояли тарелки с едой, — сказал он, — но я не ел. Сойдет все, если это не суп на простой воде с сушеным луком и мясом барана, который умер от старости, доковыляв к нам из самого Перпиньяна.

Она покачала головой и поставила перед ним блюдо с холодной запеченной рыбой с соусом. За рыбой последовали блюда с фруктами, сырами, холодным мясом и свежевыпеченным хлебом.

— Вот если б вы пришли раньше, — многозначительно произнесла она, — или если бы я знала…

— Согласен, Габриэла, — перебил он ее, макая кусок рыбы в соус. — Но я клянусь тебе, то, что я сейчас ем — это мед, сочащийся из сот, а пью самые прекрасные вина на Земле по сравнению с тем, что я не стал есть на обед. Кто сейчас дома?

— Никого, — ответила она, — кроме твоего кузена. Это для него я запекала рыбу, но он ест как птичка.