Улыбающийся человек - Джозеф Нокс

К тому времени как меня заперли в камере, я вправил себе челюсть. Настаивать на разговоре с дежурным или на телефонном звонке было слишком поздно. Звонить все равно было некому.

Да и что я скажу?

Четверо топтал зашвырнули меня в полицейский фургон. Я чувствовал каждую кочку. Виски сверлила запредельная боль. На мгновение подумалось, что происходящее – ночной кошмар и я вот-вот проснусь. Но вместо этого меня арестовали и посадили под замок.

Добро пожаловать в ад.

Топталы были суперлюдьми, не выходящими из состояния полной боевой готовности. Демонстрировали невиданные результаты тестов на интеллект, эмоциональную отзывчивость и интуицию. Разумеется, таким рады в современной полиции. Во время дежурств они попивали протеиновые коктейли, тягали гири и беззлобно задирали друг друга. Когда поступал вызов, они оперативно выезжали на место и прекращали беспредел.

Неуклонно повышая свое мастерство.

Возможно, мне повезло, что я остался жив, хотя как посмотреть.

От запаха крови, пота и бурбона крутило желудок. Колено, которым я двинул Бейтмена в лицо, не сгибалось, а голова болела так, будто череп раскололи, а потом склеили в темноте. На ощупь она казалась чужой и обзавелась незнакомым рельефом из рубцов, шрамов и шишек. Сотрясение виделось бесконечной ломаной линией горизонта, а руки в порезах и ссадинах казались чужими. Руки психопата. Правая ладонь блестела от осколков стекла, которое я вонзил в лицо Бейтмена, и я еще выковыривал их, когда засов отодвинули.

– Отойдите от двери, – скомандовал дежурный.

Он был весь какой-то гладкий, даже без линии подбородка. И без малейшего намека на чувство юмора. Я никак не мог запомнить его имя. Он будто представлял собой промежуточную ступень эволюции, после которой люди стали людьми.

– Сейчас, – с трудом произнес я.

Мне не очень хотелось знать, кто снаружи. Паррс, возможно, отправил бы меня к зэкам с табличкой «Коп» на спине.

– Отойдите от двери, – повторил дежурный.

– Сейчас, черт подери. – Голос прозвучал так, будто мне в рот напихали ваты.

Я встал со скамьи, но дверь уже открылась. Вошел Сатти. По сравнению со мной вид у него был вполне презентабельный. На самом деле я был рад его видеть.

– Ладно уж, не вставай, – сказал он мне и бросил дежурному: – Дай нам минутку.

Дверь за ним захлопнулась, я осел обратно на скамью.

– Вытащи меня отсюда, Сатти…

– Не могу, приятель, – сказал он, втирая в ладони антисептик.

– Мне не дали позвонить.

– Если у тебя не сам Господь Бог на проводе, звонок не поможет. Ремень и шнурки оставили. Тебе это ни о чем не говорит?

– Не рассчитывают, что я долго здесь пробуду.

– В каком-то смысле…

Я посмотрел на него:

– Что? Думают, я повешусь из-за барной драки?

– Не простой барной драки, насколько мне известно. Что это было, Эйд? Снова заказное убийство?

Я ничего не ответил.

– Наркотики? В твоем случае всегда есть варианты…

– Ни то ни другое.

– Думают ли они, что ты повесишься? Да они на это рассчитывают. – Сатти рассмеялся. – Правда-правда. Там в дежурке уже ставки делают. Ждут, что ночью кто-то сорвет куш.

Я ничего не ответил.

– Я был в ярости. Сказал, чтоб не смели глумиться над моим напарником. Поставил кучу денег на то, что ты увидишь рассвет. – Сатти улыбнулся. – Повеситься? Не в твоем стиле. Совершенно. Те, кто вешается, пинают стул, обсирают штаны и выставляют себя на всеобщее обозрение. – Он покачал головой. – Вот если б тебе дали бензопилу или дробовик, тогда другое дело… – Сообразив, что я не расположен шутить, он сменил тему. – Тебе хорошую новость или плохую?