Экспедиция в рай - Иван Погонин

– Маслова не я убил, а пограничники. И действовали они по правилам – погранохрана обязана применять оружие при пресечении попыток незаконного перехода границы. И я по закону действую – пытаюсь вернуть награбленное.

– Награбленное? Это кого же я ограбил?

– Государство. Драгоценности, которые вы похитили, принадлежат советскому народу.

– Это с какого боку они народу принадлежат, если их хозяин жив и здоров?

– По декрету от пятнадцатого января тысяча девятьсот восемнадцатого года все частные лица обязаны были сдать за плату принадлежавшие им ценности, а те ценности, которые не были сданы, согласно этому же декрету, подлежат конфискации и обращению в доход государства.

– Понятно. Так вот что я тебе скажу. – Голос у Тараканова наполнился ненавистью. – Это не я вас ограбил, это такие, как ты, весь русский народ ограбили. И по декретам, и без декретов. Люди трудились, добро наживали, а вы пьянствовали да языками чесали. Потом бах – власть взяли и давай все отбирать.

– Это кто же трудился? Гвардии корнет Костин? Насколько я знаю, все, что он имел, ему по наследству досталось.

– Ну, не Костин, так отец его с дедом.

– Ну да, обтрудились они! Получили от царя поместье, драли с крестьян три шкуры и на заработанные мужиками деньги покупали себе алмазы с жемчугами. Вся заслуга Костина только в том и состоит, что он свои фамильные побрякушки не прокутил в «Аквариумах» да «Стрельнах», в отличие от многих из своих классовых собратьев.

Тараканов выкинул в речку второй окурок и стукнул кулаком по планширу.

– В чем, в чем, а в демагогии, вам, большевикам, равных нету! Вы бы так страной управляли, как языками чешете!

– Переходить на оскорбление, когда в споре не хватает аргументов – один из самых известных приемов демагогии. Нас обвиняете, а сами этой наукой отлично владеете!

Буевич говорил совершенно спокойно, а Осип Григорьевич вскипел:

– Вы же, сволочи, не только таких, как Костин, обирали, вы же у тех же мужиков последний хлеб со двора вывозили! У самого мелкого лавочника товар забирали, за торговлю хлебом к стенке ставили! Вы же, твари, считаете, что если у человека лишняя копейка от трудов праведных завелась, то не человек он вовсе, а дармоед, и эту копейку у него надо обязательно отобрать!

– Абсолютно мы так не считаем! Советская власть объявила новую экономическую политику. Вы что, не видели, сколько кругом частных предприятий? Товарищ Бухарин на московском партактиве так прямо и заявил крестьянам – «Обогащайтесь!».

– Сегодня сказали «обогащайтесь», а завтра, когда мужики своим горбом обогатятся, вы свой старый лозунг вспомните: «Экспроприируйте экспроприаторов!», и все до исподнего у мужика заберете, потому что ничего, кроме как отнимать и делить, не умеете! Ладно, не буду я с тобой спорить, – сказал Тараканов, успокаиваясь. – Мы люди взрослые, у каждого из нас свой взгляд на жизнь, и переубедить нам друг друга не удастся. Поэтому сиди смирно, не рыпайся, в Эстонию поплывем.

Через полчаса Осип Григорьевич заглушил разрывавший ночную тишину двигатель и велел Буевичу взяться за весла. Еще через пару часов лодка уткнулась носом в берег.

Тараканов спрыгнул в воду, и, направив на гэпэушника револьвер, шепотом приказал:

– Вылазь и Ваньку вытаскивай.

Сотоспор спрыгнул на землю с носа, втащил лодку на песок, потом взял мертвого Маслова под руки и потащил через борт.

– Аккуратней! – зашипел Осип Григорьевич. Когда Буевич положил труп Ивана на землю, Тараканов сказал: – А теперь разворачивай посудину и дуй в свою Совдепию. Как прибудешь, лодку рыбакам верни, она казенная. Там плащ старый валяется, кинь-ка его мне. Мотор не запускай, а то наши пограничники услышат, заарестуют тебя, а ни мне, ни тебе этого не надо. Давай, начальству привет от меня передай!

Долго Буевича упрашивать не пришлось. Он сел в лодку и, несмотря на усталость, задвигал веслами в два раза быстрее, чем когда плыл сюда.

Тараканов расстелил плащ, положил на него Маслова и потащил от берега.