Экспедиция в рай - Иван Погонин

– Невелика маскировка, – сказал Иван, надевая таракановскую одежду. – Да и тесноват он мне в плечах, рукава коротки.

– Ничего, на прием в Кремль мы в нем не пойдем, а там, куда я тебя собираюсь отвести, на одежду внимания мало обращают. Тут шалман один неподалеку раньше был, его хозяин кое-чем мне обязан. Авось не откажет в приюте. Если живой, конечно.

Столовая-чайная «Низок» на Плющихе, несмотря на праздничный день, была открыта. Названа она была так потому, что находилась в полуподвальном помещении и ее никогда не мывшиеся окна были на одном уровне с тротуаром.

Беглецы зашли внутрь и заняли столик в самом дальнем и темном углу. К ним тут же подскочил услужающий-татарин.

– Чего желаете, граждане?

– Пива нам принеси.

– Слушаюсь. А кушать что будете? Есть колбаска кровяная, есть судачок окский свежайший, только вчера плавал!

– Неси и судака.

– Есть!

Вскоре половой поставил перед клиентами две кружки пива.

– Судачок приготовляется, сей момент готов будет.

– А что, Абдула Кадирович в заведении? – спросил Осип Григорьевич.

– А кто его спрашивать изволит? – насторожился татарин.

– Передай, что Осип Тараканов велел кланяться.

Половой удалился, ничего не ответив.

Через минуту у столика появился кряжистый старик в кумачовой рубахе и жилетке с блестками. В правой руке он держал черные деревянные четки.

– Гражданин начальник! Сколько лет, сколько зим! А мне сказывали, что вас в восемнадцатом шлепнули.

– Соврали, Абдула Кадирович.

– Вижу, что соврали. Ну и слава Аллаху! Чем обязан, товарищ бывший коллежский секретарь?

Тараканов уставился на полового.

– При Файзулле можно говорить, – успокоил его Абдула.

– Приют нам с товарищем нужен на пару-тройку деньков, одежда новая, бритье. стрижка. Деньги есть.

Татарин ухмыльнулся:

– Я вижу, гражданин начальник, вы в нашу шкуру влезли! Ну и как вам в ней? Не жмет?

– Век бы я в вашей шкуре не ходил. Обстоятельства заставляют.

– А у нас у всех обстоятельства. Эх, Осип Григорьевич, не в моих правилах лягашам помогать, да и хевра^[32] меня не поймет, если узнает. Только вот долги я свои привык отдавать. И вам отдам. Живите, сколько надо, и ничего я за это с вас не возьму. Ну а что касается шмоток и прочего, то за это заплатить придется, у меня лишних денег нет. Файзулла, покажи господам их апартаменты.

Гусаков позвонил на Лубянку, и вскоре все столичные правоохранители были ориентированы на розыск скрывшихся белобандитов.

Всю дорогу до ДТО оба молчали. Гусаков курил одну папиросу за другой, а Буевич смотрел из автомобиля на московские улицы. В кабинете железнодорожный чекист осушил стакан воды из графина и закурил очередную папиросу.

К вечеру доложили об обнаружении в Хамовниках «Паккарда». Буевич и москвич бросились на Зубовский. Ничего интересного, кроме халата и тюбетейки, в машине обнаружить не удалось. Одно радовало – автомобиль начальника тульского ГПУ вернулся к своему владельцу. Сотоспор велел прибывшему с ним шоферу отогнать машину в Тулу и возвращаться в столицу на поезде.

– Ты в Москве устроился? – спросил Гусаков.

– Какой там! Как только приехал – сразу к тебе. – Туляк тоже решил перейти на «ты».

– Я тебе сейчас записку дам в гостиницу нашей дороги, она тут неподалеку, езжай, отдохни. Ну а завтра приходи пораньше, будем думать, как этих гадов искать, надежды на то, что ночью их изловит какой-нибудь вокзальный агент, мало.

Через двадцать минут Буевич зашел в малюсенький номер и не раздеваясь рухнул на постель – за последние трое суток он спал два часа.

На следующий день его с Гусаковым вызвали на Лубянку.

Как только они вошли в здание, которое прежде занимало страховое общество «Россия», дорогу им преградил чекист с красной повязкой на рукаве.

– Вы к кому, товарищи? – строго спросил он.

– Я Гусаков из ДТО Курской дороги, это – товарищ Буевич из тульского отдела. Нам поступил приказ срочно прибыть.

– Минуточку! – Дежурный снял телефонную трубку и набрал какой-то короткий номер.

– Гусаков и Буевич… Есть! Васильев! – дежурный позвал помощника. – Проводи товарищей к товарищу Ягоде.

Буевич почувствовал, как у него задрожали колени.

Алексею Маслову никогда в жизни не было так страшно. Он, озираясь, шел Хамовническими переулками и думал только об одном: как бы побыстрее выбраться из города. В принципе, к такому исходу своей чекистской карьеры старсотос был готов, – как говорится, сколько веревочке ни виться, но все равно сейчас чувствовал себя словно обухом по голове ударенным и еле держал себя в руках.

Вчера они с Ванькой в гостинице два часа сидели над картой города и изучали возможные пути отхода, а потом прокатились по выбранному маршруту. Наука пошла впрок. Разработали и план раздельного бегства. Каждый должен был сесть на поезд с разных вокзалов Москвы и ехать до ближайшей узловой станции. Оттуда на перекладных следовало пробираться к пункту назначения, который должен был указать Тараканов. Но все планы спутало сообщение Ивана о том, что на вокзале ловили его, а не Осипа Григорьевича. Стало быть, причастность старшего Маслова к налету на сосновское ГПУ уже установлена, следовательно, узнали и про младшего. А раз так, то на всех вокзалах столицы сейчас ходят люди в штатском и внимательно сравнивают похожих по приметам мужчин с его фотографией. Садиться на поезд было слишком рискованно. Он хотел было вернуться к машине, но сообразил, что с помощью «Паккарда» поймать его будет еще легче. Алексей вышел к реке. На угловом доме висела табличка с названием улицы – Чудовка. Неподалеку располагалась остановка, к которой полз трамвай с цифрой «24» наверху кабины. Справа и слева были написаны начальный и конечный пункты маршрута: «1-я ф-ка «Гознак» и «Синичкин пруд». Вагон был переполнен.

«Трамвай в центр едет, а мне сейчас среди людей держаться надо, в толпе им меня найти труднее будет». Маслов вскочил на заднюю площадку. К нему протиснулся кондуктор.

– Обилечиваемся, гражданин!

Алексей протянул пятиалтынный. Кондуктор вопросительно уставился на него:

– Я не медиум, чтобы ваши мысли читать.

– Чего, простите?

– Докеле едем, говорю?

– А, до конечной.

– Тогда маловато даете. До конца – двадцать две копейки!

Маслов расплатился.

Они пересекли Садовое кольцо, проехали мимо храма Христа Спасителя, выехали на Моховую, прокатились мимо Манежа и очутились на Воскресенской площади, которая теперь называлась площадью Свердлова. Тут Маслов увидел несколько стоявших в ряд крытых «Рено» и вспомнил недавно читанную в «Тульском рабочем» заметку о том, что Моссоветом приобретены французские и итальянские автомобили, которые за весьма умеренную плату возят граждан по улицам столицы. Алексей стал протискиваться к выходу. В голову ему пришла одна идея.