Роковая женщина - Кэрол Нелсон Дуглас

Феба заковыляла на коротких ножках по ковру из рекламных проспектов, устилавшему пол в холле, направляясь к своим комнатам. Напрягшись, она открыла дверь сама, отвергнув попытку Ирен помочь ей.

Мы вошли в кукольный дом, обставленный детской мебелью. Афиши в рамках и картины висели на уровне моей талии.

Я чувствовала себя Алисой в Стране чудес – после того как она съела гриб и стала очень большой.

– Присаживайтесь, – предложила Феба со злорадным блеском в глазах.

Я уселась в крошечное кресло, обтянутое гобеленом, а Ирен – на миниатюрный диван. Колени у нас оказались у самого подбородка.

Феба опустилась в маленькую качалку, пыхтя от усилий, как всадник в шоу Буффало Билла «Дикий Запад», укрощающий норовистую лошадь, которая встала на дыбы.

Я прикусила губу. Уж если Феба так мучается, то я как-нибудь перетерплю, что коленные чашечки у меня чуть не стукаются о зубы.

– Сначала побеседуем, – резко произнесла карлица. – А потом я решу, заслуживаете ли вы лимонада.

Как я поняла, она имела в виду, что роль гостеприимной хозяйки будет стоить ей усилий. Я и сама еще не знала, «заслуживаем» ли мы лимонад.

– Вы меня помните? – мягко спросила Ирен.

Феба насупилась, и это указывало на то, что она роется в памяти и вместе с тем негодует, что ей приходится напрягаться.

– Хорошенькая леди, – сказала она в конце концов и покачала головой.

– Помните ли вы меня ребенком? – уточнила Ирен.

Феба смотрела на нее долго и пристально.

– Что за ребенок?

– Рина-балерина.

– О, как же ты выросла! Вот почему я сразу тебя не узнала. Когда-то мы были одного роста, ты и я.

– Но я была маленькой девочкой, – сказала Ирен, намекая, что наша хозяйка старше.

– Да, маленькой. Меня принимали за ребенка, пока мне не стукнуло двадцать. Такое долгое детство! И вдруг оно закончилось. Я «выросла», хотя не стала выше ни на дюйм. И все потеряли ко мне интерес. Я была просто… уродцем. Карлицей. И никто не собирался мне за это платить.

– Все мы были уродцами, – заметила примадонна.

Феба долго на нее смотрела, чтобы удостовериться в искренности гостьи. И по-видимому, решила, что нам можно доверять.

– Да, все мы были уродцами. Вы хотите лимонада?

– Если это не доставит лишних хлопот, – сказала Ирен. И осталась сидеть, когда Феба слезла с качалки и направилась вперевалку в соседнюю комнату.

Я начала подниматься со своего кресла, но подруга сделала отрицательный жест, и я снова уселась в немыслимо неудобной позе.

К тому времени, когда вернулась Феба со стаканом лимонада в каждой руке, у меня болела спина, а затекшие ноги покалывало.

Я сжала в руке стакан, поставив его себе на коленку; Ирен поступила так же.

Феба снова с большим трудом уселась в качалку.

– Спасибо, – поблагодарила примадонна, непринужденно отпив из своего стакана.

– В это время года в городе бывает жарко, – заметила Феба, взяв с крошечного столика свой стакан лимонада, который наполнила раньше. – Так что же я могу для вас сделать, леди? Помимо того, что обслужила вас?

Это резкое замечание вызвало у Ирен легкую улыбку.

– Ты можешь сделать очень многое. Нам посоветовал сюда прийти Финеас Ламар, Чудо-профессор, потому что я мало что помню о своих ранних годах.

– Ты выросла, – жалобно произнесла Феба. – Когда-то мы были одинаковыми, только я была старше. Гораздо старше, но это не было заметно. Я привыкла, что меня хвалят за то, что я крошечная и умная. Теперь я просто крошечная и старая. Любой может переехать меня на улице и даже не заметить.

– У мира имеется много предлогов, – заметила Ирен, – чтобы игнорировать разных людей. Кое-кто из тех, кто знает меня нынешнюю, высмеяли бы меня прежнюю.

– И кто же ты?

Примадонна задумалась над вопросом, потом подняла голову и улыбнулась:

– Я все еще артистка, хотя мне больше не платят за выступления. И я все еще учусь. Ведь мы обе многому научились у своих коллег. Я тайна для самой себя.

– А твоя подруга – кто она?

Ирен повернулась ко мне, и я оробела. Что же она скажет обо мне, если так смиренно судит о себе? (Слово «смирение» никогда не ассоциировалось у меня с Ирен. Но сама я испытывала какое-то извращенное удовлетворение, так как собственная биография заставляла меня быть смиренной.)

– Нелл гордится тем, что предсказуема, но ее сила в том, что она умеет удивить. Полагаю, в этом и твоя сила.

– Гм-м.

Феба по-прежнему выглядела угрюмой, но выдавила улыбку, переводя взгляд с меня на Ирен.

– Я должна бы тебя ненавидеть, – обратилась она к примадонне. – Ты высокая и красивая, а ведь мы когда-то танцевали вдвоем. Ты одеваешься, как леди из списка четырехсот гостей миссис Астор[54], а сейчас скрючилась в моем кресле. У тебя есть подруга, а у меня нет…

– Теперь есть, – возразила Ирен голосом, звенящим, как натянутая струна. – Я утратила свое прошлое и прибыла сюда, чтобы вновь обрести и его, и былых друзей. Здесь что-то не так. Я не могу вспомнить то, что должна бы.

Феба бросила взгляд на меня, и ее глаза цвета обсидиана тревожно сузились.

– Все так, – хрипло произнесла она. – За исключением того, что тебя продали совсем юной этому проклятому маэстро.