Разбитое сердце богини - Валерия Вербинина

– Это вы его убили, – объявил капитан, обращаясь ко мне. – Полагаю, что Надежда Сухова как-то вышла на вас, но денег у нее не было. В уплату она предложила вам свою квартиру, если вы убьете того, кто лишил ее единственного сына. Я беседовал с соседями и узнал, что после похорон она ни о чем не могла говорить, кроме мести, она просто зациклилась на этой идее. Но она знала пределы своих возможностей и понимала, что ей самой убийство не совершить – просто духу не хватит. Поэтому ей понадобились вы. Возможно, вас тронула эта история, или вы сочли, что лишняя квартира вам не помешает, но вы выполнили заказ и получили квартиру. Несколько месяцев она стояла пустая, и потом, как раз за неделю до убийства первой жертвы – Самсонова – в нее вселяетесь вы. Идея с лечением тетки от пьянства вполне удачна, потому что у нее и в самом деле были проблемы с алкоголизмом. Только вот с цветами вы просчитались, она не держала цветов в квартире, и некоторым соседям это было известно.

– Понимаете, – начала я, – ваши выводы…

– Да, я понимаю, – кивнул Калиновский. – Неприятно, наверное, чувствовать, как тебя припирают к стенке, хотя ты все продумал и все тщательно рассчитал. Надо сказать, вы довольно смешно пытались обезопасить себя от меня, высказав вслух предположение, что по законам детективного жанра Ангелом Смерти оказался бы я.

– Но это была…

– Я знаю, – закончил за меня капитан. – Просто шутка, не так ли? Как и все прочие ваши действия. За пару дней до похорон Ипполита Сергеевича вы бродили по всему дому, якобы от нечего делать, но на самом деле отмечая расположение камер наблюдения. Готовясь к похоронам, вы зачем-то настояли на том, чтобы перешить юбку, – надо полагать, чтобы удобнее было спрятать зажигалку и осуществить обмен. И вам это удалось. Гнедичу каюк. Настоящую зажигалку вы бросили на кладбище, где мало кому в голову придет ее искать. Конечно, в конце концов я бы докопался, куда вы ее дели, но, на ваше счастье, этот болван Владислав, у которого свои причины меня опасаться, играет вам на руку: выгоняет меня.

– Я вся дрожу, – отозвалась я, стараясь говорить иронически, хотя мне было вовсе не смешно. Еще немного, и я сама бы поверила, что могу делать бомбы и решать, кому жить, а кому нет.

– Капитан, – подал голос Охотник, до того молчавший, – ты действительно уверен, что это она? Я хочу сказать, она… ну… совсем не производит впечатление…

– Вспомни убийство Тетерева, который находился в бане с девочками, – посоветовал Калиновский. – Никто ничего не видел, никто не заметил ничего подозрительного. Все потому, что все были уверены, что Ангел – мужчина. А на самом деле все очень просто: Ангел – женщина, и поэтому ей было гораздо проще подобраться ко многим своим жертвам.

– Круто, – только и смогла вымолвить я.

Думаю, что ни один драматург, будь он хоть сам Шекспир, не придумал бы для меня более емкую реплику.

Ипполит Сергеевич еле заметно поморщился. Даже в этом джинсовом костюме он по-прежнему казался пиратом.

– Наверное, после ваших слов я должна залиться слезами, упасть на колени и покаяться во всех грехах, – сказала я, глядя прямо в лицо Калиновскому. – Вздор все это. Если вам нужны деньги, забирайте, обойдусь без них, только не надо приплетать к этому сказки об ангелах с крыльями. Кстати, если бы вы удосужились навести справки в моем родном городе, то без труда убедились бы, что я та, за кого себя выдаю.

Капитан только плечами пожал.

– Думаю, настоящая Татьяна Стрелицкая давно умерла или уехала за границу, а ты просто воспользовалась ее документами. Брось, Танюша. Ты, конечно, профессионалка, но тебе не следовало связываться со мной. Я проанализировал обстоятельства и установил, что все нити ведут к тебе. Нет никаких сомнений: Ангел Смерти – это ты.

У меня озябли руки, и машинально я попыталась засунуть их в карманы. У меня даже в мыслях не было, что этот жест будет истолкован каким-то угрожающим образом.

– Осторожно! – крикнул Шарлахов.

И тут Охотник, которого я прежде считала своим другом, выхватил у стоящего рядом бандита оружие и выстрелил в меня.

Причем не один раз, а три. Должно быть, для верности.