Опустошение - Егор Роге

– Он сказал, что при наличии такой расписки Артем считается правой стороной в споре, если только нет свидетелей, что я написал ее под давлением.

Макс был уверен, что двадцати восьми тысяч, оставшихся от сорока, выданных ему Артемом, вполне хватит на безбедное существование первые пару месяцев. В его планах было открытие собственного дела – компании, которая будет заниматься поставкой мебели «Лассаля» в Россию, Украину и Латвию.

Партнером в Латвии он хотел бы видеть Валдиса, на Украине его интересы был готов представлять брат, а в Москве Макс надеялся на меня.

– Ты, верно, выпил, Макс, – сказал я, – у Артема эксклюзивный контракт на весь следующий год.

– Тесть что-нибудь придумает, – ответил Максим, – он же не захочет, чтобы его зять был изгоем, «сидящим на вэлфоре».

– Почему ты решил, что мне это интересно, особенно после твоего ухода, когда ты, говоря очень мягко, подвел и расстроил меня?

– Артем начнет есть и тебя и преуспеет в этом. А я уже буду в Канаде, буду тебе нужен, я тебе доверяю, и у меня есть хоть какие-то деньги.

– Кстати о деньгах, ты как намерен свой капитал-то вывозить? – поинтересовался я, – сумма-то немалая?

– Как, как… – Максим был все же навеселе, – наличными и повезу.

– И о разрешении на вывоз позаботился? – уточнил я. – Или хочешь все денежки провожающим оставить?

– Да нет у меня никакого разрешения, – расстроился Макс, – думаю, что и так прорвемся. А ты что посоветуешь?

– Посоветую на карточку все положить, ты же в «золотой тысяче». – Я вспомнил, как называл нас Марио, хозяин ресторана «Stella marina», расположенного напротив отеля «Савой» и принимавшего к оплате только кредитные карты, – самый верный способ.

– Я улетаю завтра утром, как я теперь успею?

– Не успеешь, – подумав ответил я, – но ты можешь оставить деньги мне, я переведу их на твой счет, который ты откроешь сразу же по приезде.

Возникла неловкая пауза.

– Я, пожалуй, рискну взять все с собой, – произнес Макс, – я слышал, что есть ограничения по снятию наличных в Канаде, возможно, придется объяснить источник их происхождения.

– Ты прав, – вопрос доверия Макса ко мне определенно разрешился, – хорошо, что ты у Артема тысяч сто не выторговал – представляешь, какую бы ты сейчас, в два часа ночи накануне вылета, получил проблему!

Если у меня и были сомнения относительно поездки с Максом в аэропорт, то после разговора о деньгах они окончательно развеялись – мы попрощались, договорившись о скорой встрече на свадьбе Иры и Макса в Монреале.

Все люди, которые встречаются нам, оставляют свой след, зачастую почти незаметный. Это как тост подгорел, говорил повар отеля в «Сиянии» Стенли Кубрика, – и след от встречи с Максом был именно таким: вначале четкий и заметный, а потом, с течением времени, сходящий на нет. Во всяком случае, думал я, вероятнее всего, мы больше никогда не увидимся, а через несколько лет и вовсе забудем друг о друге.

Я был очень удивлен, когда утром, около одиннадцати, мне позвонил Макс.

– Привет, не ожидал? – начал Максим. – Думал, что уже от меня отделался?

– Макс, что случилось? Проспал вылет? Варвара уговорила тебя остаться и жениться на ней?

– Послушай, – продолжил Чернов, – мне срочно нужна твоя помощь, я в совершенно идиотской ситуации.

Он был прав, ситуация была – глупее некуда.

Получив канадскую визу, Макс считал все формальности исполненными, этого было достаточно для выезда из России, разрешения на выезд не требовались. Однако Макс являлся обладателем советского загранпаспорта, в который по требованию законодательства требовалось поставить разрешительный штамп. Это был казус, и никаких проблем с получением разрешения не возникало – дело двух-трех дней, однако за два часа до вылета это оказалось серьезной проблемой.

Ил-62 улетел в Монреаль без Максима Чернова.

– Ты, Макс, наверно, никогда не перестанешь меня удивлять, – ответил я, выслушав историю с неудавшимся отлетом, – я могу тебе сделать разрешение за день, но нужно ли тебе это, следующий рейс Аэрофлота ровно через неделю?

– Нужно, очень нужно, – ответил Макс, – я полечу вместе с Марком и Пьером через Париж сегодня же вечером, прошу тебя, помоги!

Проводы Макса несомненно удались – ради этого стоило пожертвовать билетом на утренний рейс в Монреаль, заплатив втрое больше за место в «боинге» и пересадку в Париже.

Пьер Лассаль, Марк Шульман, Артем, я, Макс и Иосиф сидели в баре аэропорта Шереметьево-2 в ожидании посадки на рейс.

Пьер выразил удивление не столько решением Макса переехать в Канаду, сколько продажей своей доли – он считал, что именно в России сейчас лучшие условия для развития бизнеса.

– Ты прав, Пьер, – отвечал ему Марк Шульман, – только я не могу позволить, чтобы моя дочь жила в России, это пока все же чересчур экстремально. Приезжать сюда – это одно дело, жить же здесь – совершенно другое!

– Верно, верно – согласился Пьер, и спросил, обращаясь к Максу: – А чем ты будешь заниматься в Канаде?

Вопрос повис в воздухе – Макс не хотел говорить правду, Марк Шульман не хотел ее слышать, Артем и Иосиф с интересом ждали ответа, а я же, зная планы Макса, с не меньшим, чем у Артема, интересом ожидал того, что французы называют se dеbrouiller.[3]

– Я решил, что продажи – это не лучшая профессия для тридцатидвухлетнего мужчины, – начал Макс, – и я думаю создать в Канаде проектную компанию, начну с офисов, с расстановки мебели, а потом уже попробую и более серьезные проекты.

Пьер Лассаль понимающе кивнул. Я видел, как Марк облегченно выдохнул, а Артем еле сдержал смех.

– Будет у Марка на фабрике столы упаковывать, – сказал Артем, когда канадцы, помахав на прощание, отправились к паспортному контролю, – из него такой же архитектор, как и технический директор. Бедный Марк, бедная Ира!