Огненная лилия - Наталья Андреева

– Меня бы кто пожалел.

– Ты хочешь подкупить судью?

– Допустим. Ты лучше меня знаешь законы. На сколько ее могут посадить?

– Пособничество в убийстве? Лет на пять, если постараться. Все ж таки у нее малолетний ребенок. А вот если удастся повесить убийство на нее… Тогда больше. Лет десять, а то и все пятнадцать. Убийство-то было преднамеренное! Заранее спланированное, чему есть свидетели. Валентина всем рассказала о случайно подслушанном разговоре. Мои свидетельские показания тоже будут иметь значение.

– Отлично!

– А десять лет – большой срок. Сколько Лизе сейчас?

– Три годика, – с нежностью сказала Слава.

– Когда ее мать выйдет из тюрьмы, если вообще выйдет, девочке будет лет тринадцать-четырнадцать. Уже личность! К хорошей жизни привыкнет, тобой будет избалована. Захочет ли она вообще видеть мать-уголовницу?

Слава вздрогнула:

– Я не собираюсь лишать Женьку родительских прав! Тем более не хочу ее убивать!

– Сейчас да. Не собираешься. Но кто знает, что будет через десять лет? Ты уже теперь привязана к этой девочке, я же вижу. Ты Филатова! Ты своего не отдашь!

– Не будем об этом.

– Хорошо, – легко согласился Родион. – Поговорим о нас с тобой.

– Нам не о чем говорить, – резко сказала Слава.

– Разве? А мои свидетельские показания?

– Сколько ты хочешь?

– Дура ты, дура. Я же люблю тебя, неужели не видно? Не надо мне твоих денег.

– Извини, но я тебе не верю.

– За что же тут извиняться? – усмехнулся он. – Сердцу, как говорится, не прикажешь.

– У нас могло бы получиться, – торопливо сказала Слава. – Если бы не… – она посмотрела на открытую дверь. – Я не могу сейчас. Должно пройти какое-то время.

– Я сейчас уйду, – грустно сообщил Родион. – Будь осторожна. Блондинка не так проста, как кажется на первый взгляд.

– Я это уже поняла.

– Как ловко она целый день водила нас за нос, а? Притворялась этакой овечкой беззащитной! Ах, меня хотят убить! Этот монстр волосатый, этот маньяк, бросивший меня одну воспитывать ребенка! И все ей поверили.

– Ты на что намекаешь?

– Я дам тебе ружье, – Родион с силой сунул ей в руку ствол. – На. Возьми.

– Зачем?

– Не спускай с них глаз, слышишь? И ружье из рук не выпускай. Я бы никогда тебя здесь не оставил, если бы… – он тоже посмотрел на открытую дверь веранды. – В общем, мне надо идти.

– Я знаю.

– Им я уже все сказал, повторяться не буду. А тебе вот что скажу… – Он замолчал, взгляд его стал нежным. – О нас с тобой мы потом поговорим. Когда я вернусь. Мне почему-то кажется, что твое настроение не переменится. Такие женщины, как ты, все равно что неприступные крепости. Для того чтобы их взять, нужно совершить подвиг. Так что я пошел. Как говорится, долгие проводы – лишние слезы.

– Пока.

– И это все? Может, поцелуешь меня на прощанье?

– Мы же не навсегда расстаемся?

– Как знать… Шучу. Ты меня простила или нет?

– За что?

– За задание?

– Ты же от него отказался! Или нет?

– Отказался. Так что? Поцелуешь?

Слава опять посмотрела на открытую дверь. Денис повернулся к Женьке, они о чем-то негромко разговаривали. Слава прислонила ружье к перилам, решительно шагнула к Родиону и обняла его руками за могучую шею. Прижалась крепко и, встав на цыпочки, потянулась губами. Он стиснул ее в медвежьих объятиях. Слава почувствовала, как его язык не спеша исследует ее губы, потом рот. Она даже задохнулась: по всему телу разлилась жаркая волна. Колени дрожали, голова кружилась. Поцелуй был долгим, у нее даже шея затекла, Родион был очень высок ростом. Когда Слава открыла глаза и разжала руки, она заметила, что Денис с Женькой уже не разговаривают, а неотрывно смотрят на них.

– Ну, все, иди, – ласково сказала она. – Я буду тебя ждать.

Он улыбнулся и, насвистывая, побежал вниз по ступенькам. Филатова обернулась и взяла в руки ружье.

– Я возвращаюсь! – сказала она, шагнув на веранду.