Свидание в Хэллоуин - Наталья Солнцева

Матвей и Астра завтракали.

За окном лил дождь. Казалось, за его мутной пеленой не существовало ни города, ни людей. В данный момент эта кухня, желтое бра над столом, клетчатая скатерть, кофейник с синими цветочками по бокам и сидящий напротив Астры мужчина составляли весь ее мир.

– Что ты собираешься делать? – допив кофе, поинтересовался он. – Я съезжу в бюро, пообщаюсь с клиентами, устрою сотрудникам нагоняй и вернусь.

– Тебе нравится твой бизнес?

– Конструкторское бюро «Карелин» – детище моего отца, и оно меня кормит.

– Значит, не нравится.

– Пусть так. Предлагаешь что-нибудь другое?

– Я сама на распутье – безработная с криминальным прошлым! – Печальная улыбка тронула ее губы. – Брошенная невеста, неблагодарная дочь, ненадежный товарищ. Ты ведь мне не доверяешь?

Матвей кашлянул, оттягивая ответ. Астра угадала: он не имел понятия, как она себя поведет. Застанет ли он ее здесь, когда вернется?

– Ладно, не парься, – совсем как его подопечные, выразилась она. – Правильно делаешь. Я сама себе не доверяю.

– Тебе не стоит выходить из квартиры.

– Не буду. Я боюсь! Сяду просматривать флэшку, авось осенит догадка.

– Сколько ты уже смотрела ее – раз десять, одиннадцать?

– Двенадцать. Тринадцатый раз принесет мне удачу.

– Что ты надеешься там отыскать?

Астра оживилась, подняла на него смоляные глаза.

– Образное мышление присуще человеку изначально. Идея, символ первичны по отношению к словам и воздействуют гораздо мощнее любого звукового кода. Речь – лишь слабая тень, робкое эхо этого древнейшего языка.

– Твой отец по совместительству, случайно, не профессор философии?

– У нас преподаватель по актерскому мастерству увлекался мистикой! – развеселилась Астра. – «Все вокруг – игра символов!» – повторял он. – Если умеете их читать, вам ничего больше не понадобится». Я его слушала вполуха, отмахивалась, а зря. Силу визуальных образов недооценивают совершенно напрасно.

– Почему же? – ухмыльнулся Матвей. – Сейчас появилась уйма течений, которые пропагандируют творческую визуализацию.

Он придал окончанию фразы столь выразительную окраску, что Астра прыснула.

– Ладно, я пошел собираться.

Карелин уехал. Астра же, как и говорила, уселась на диван и включила ноутбук. Полилась зазывная, нечеловечески прекрасная мелодия… ее выводил высокий, чистый женский голос; на экране появлялись образ за образом: ползущая по дереву змея, охотники на кабана, русалка… карнавальное шествие, любовники, голова на блюде… усадьба Брюса, горящее чучело… Млечный Путь… Афродита в венке… буренка на пастбище… повешенный… падающие в воду фонтана монетки…

Повешенный…

Астра остановила пленку и, вернув кадр с виселицей и раскачивающимся на ветру телом, задумалась.

Без связи с предыдущими образами ей на ум пришла женщина, которая в зареве пожара стояла в саду перед домом покойной баронессы…

– То был не призрак! – прошептала она.

Сухой корень из тайника лежал перед ней на журнальном столике, дразнил: «Угадай, кто я!»

– Угадаю.

Время до обеда пролетело незаметно. Астра бродила по Интернету, искала подтверждения своим мыслям. И находила.

– Теперь осталось одно! – обратилась она к корню. – Узнать, кто твой хозяин.

Пока молодая женщина размышляла, на другом конце Москвы ее отец слушал доклад Борисова.

– Нет, Коля. Моя дочь не пойдет ни к кому в компаньонки – это же все равно что прислуга! И никогда не заинтересуется сторожем. Тем более там какой-то криминал, чуть ли не воровство. Ты же знаешь Астру!

– Да, но…

– Не зли меня.

Тут Юрию Тимофеевичу будто на ушко кто-то шепнул: «Вспомни, как ты с детства прятал от дочери спички и закрывал на замок ящик, где хранились зажигалки. Все годы, пока она росла, ты боялся, как бы она не спалила квартиру. В Астре живет страсть к огню. Пожар – ее стихия!» И он пошел на попятный.

– Свяжись с этим… э-э… ее сожителем… и сообщи ему… намекни… впрочем, какого черта ходить вокруг да около?! – вспылил Ельцов. – Спроси его о Камышине. Не может быть, чтобы они были в этом замешаны… но… – Он выругался. – Я не исключаю и такого варианта. Огонь всегда был любимой забавой…

Ельцов споткнулся на полуслове, замолчал, потянулся за валидолом. Час от часу не легче! Его бросило в жар, сердце дало о себе знать ноющей болью.

– Не волнуйтесь, Юрий Тимофеевич, – с сочувствием вздохнул Борисов. – Я все сделаю. Он обещал звонить, справляться о новостях. Я постараюсь выяснить, что возможно.