Бойся тишины - Роберт Брындза

Догадываются ли коллеги и пациенты доктора Кендалл о том, из какой среды она вышла, когда она облачается в хирургическую форму в больнице Сент-Томаса – буквально под боком у здания парламента?

– Откуда у них эти фотографии? – упавшим голосом спросила я.

– Точно не от меня.

– Есть у них твои снимки?

– Нет.

– Мог ли кто-нибудь из этих журналюг побывать у меня дома?

– Понятия не имею.

Мы сидели в тишине, включив обогрев.

– Я хочу, чтобы ты посмотрел материалы, которые Уилл мне оставил.

Я вытащила ноутбук и термос, и следующую пару часов мы с Джорждем провели, изучая файлы с флешки: записи Джеффри, отчеты о вскрытии, а также все финансовые отчеты и банковские выписки.

– Что думаешь? Как мне поступить? – спросила я.

Мерцающий голубой свет на горизонте сигнализировал о скором наступлении рассвета.

– Честно? – произнес он после паузы. – На твоем месте я бы сбежал.

– Куда, интересно знать?

– Ну, с этим я мог бы тебе помочь. У меня есть друзья в Марокко. Провел бы тебя через Танжер[29]. Он очень близко от Испании. Получишь новое удостоверение личности. Ты могла бы устроиться там в больницу.

– Африка! Считаешь, мне стоит сбежать в Африку?! – воскликнула я.

Его лицо оставалось серьезным, и это напугало меня.

– Мама сказала то же самое.

– Что?!

– То есть я имею в виду, мама сказала бы то же самое.

Он печально улыбнулся, обнажая золотой зуб.

– Она всегда хотела поселиться в Испании и проводить выходные в Танжере. Мы так и не смогли это осуществить, потому что она заболела раком.

– Мне нужно вернуться, Джордж. Будет неправильно даже не попытаться все это остановить.

– Что тут останавливать? Это уже случилось.

– Если Дейзи Де Коста все сойдет с рук, кто поручится, что она снова не сделает нечто такое или что похуже?

Джордж с минуту обдумывал мои слова.

– Хорошо. Итак, ты хочешь вернуться домой, в Британию, где тебя объявили в розыск?

– Если бы ты помог мне въехать в страну окольными путями, чтобы не пришлось пересекать границу официально, я могла бы застать их врасплох. Коллеги того журналиста, Джеффри Патрика, наверняка знали, чем он занимался. Он был порядочным человеком. Я могу рассказать о том, как и за что его убили.

Джордж скептически посмотрел на меня, потом наклонился и налил мне в стакан виски.

– Если я попытаюсь пересечь границу через паспортный контроль, – продолжила я, – меня тут же «срисуют». Не знаю, по меньшей мере задержат, а может, и арестуют. А если мне удастся попасть в страну в обход пограничников, будет гораздо сложнее оправдать какие-либо действия против меня. Потому что я – гражданка Великобритании, которая находится на британской земле и которая не совершила никакого преступления.

Левая бровь Джорджа приподнялась. Я уже забыла, что обычно он так делал, чтобы выразить негодование.

– Не понимаю твоей веры в правительство и власть! После всего, что с тобой случилось?! Как думаешь, с чьей подачи все эти статейки появились в газетах? – Он постучал пальцем по стопке. – Очевидно, именно они влезли к тебе домой, чтобы украсть фотографии. И это только начало. Разве ты не видишь, какой они выстраивают сценарий? Ты – психически неуравновешенна и из неблагополучной семьи, Уилл – нечист на руку. Они тебя растерзают, как только ты появишься в поле их зрения, Мэгс! Правила устанавливают они.

Я обхватила голову руками. «Они» и «им» – эти два слова Джордж всегда использовал для описания зла, порождаемого властью. Они – это правительство, церковь и монархия.

Я вспомнила пару случаев из своего детства. Однажды отчим пришел в школу, возмущенный тем, что мне подарили Библию «Гедеона»[30]. Он поднял такой шум, что в итоге поскандалил с директором и охрана выпроводила его из школьного двора. Второй эпизод имел более существенные последствия, и это был первый раз, когда я разозлилась на него. Мне было одиннадцать, Джордж с мамой взяли меня с собой в Лондон на акцию протеста «Гринпис», которая переросла в беспорядки. К счастью, мы не попали в гущу столкновений, но директор нашей школы – убежденный тори[31] – заявил, что я дискредитировала школу. Джордж нецензурно высказался в ответ, в присутствии группы учащихся. В результате меня забрали из этой школы и отправили в обычную общеобразовательную на другом конце города. Я была вне себя от злости, потому что уже в тот момент решила, что хочу быть врачом и собиралась сдавать вступительные экзамены в местную гимназию. Экзамены я все-таки сдала, но еще долго сердилась на Джорджа, потому что считала, что он поставил мое обучение под угрозу. И вот теперь он вернулся в мою жизнь, этот неисправимый бунтарь, который имел очень четкие представления о добре и зле, и оказался единственным человеком, способным мне помочь.

– Посмотри на это так: если я сбегу, значит, они победили.

Он нахмурился, в его глазах читался страх. Я впервые видела его по-настоящему напуганным.

– Что, если ты не сможешь победить? – спросил он.

Мы снова надолго замолчали. Уже почти рассвело.

– Неправильный вопрос, Джордж. Что, если они победят? Как врач, я дала клятву «не навреди». Думаю, это касается не только работы. – Я держала в руках термос. – У меня есть информация. Если я утаю ее или уничтожу, то причиню вред.

– А как насчет того, чтобы не навредить самой себе?

– Посмотри на меня. Что мне терять?

– Но я не хочу снова потерять тебя! – Джордж накрыл ладонью мою руку.

– Ты меня не потеряешь. Обещаю. – Я посмотрела на дом; в утреннем свете казалось, что он нависает над нами. – Ты можешь тайком переправить меня в Великобританию? Я помню, ты всегда говорил, что надо знать нужных людей.

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Уверена.

Джордж на мгновение задумался, а затем кивнул:

– Ладно, я помогу тебе вернуться и прижать этих ублюдков.

Глава 49

Все сложилось быстро и как нельзя лучше. Мы выехали из дома ближе к полудню и отправились в контейнерный порт в Гавре, находящийся на северном побережье Франции, в трех часах езды от Монфор-л’Амори. Джордж связался с человеком, который был ему обязан и мог взять меня на борт сухогруза.

По дороге мы заглянули в супермаркет, купили еды и воды и