Бойся тишины - Роберт Брындза

Синий таксофон France Télécom, весь в граффити и наклейках, висел на стене под небольшим оранжевым козырьком.

Кроссовки промокли насквозь, меня знобило. Заметив приближающуюся машину, я опустила голову, будто что-то рассматриваю на земле. Снег на тротуаре заискрился в луче фар, когда автомобиль пронесся мимо и исчез в сумерках. Я сняла трубку телефона-автомата и поднесла ее к уху. Послышался непрерывный гудок. Я подготовила монеты, но не могла вспомнить, в какой момент их опускать – до или после набора. Вставила в таксофон два евро и набрала номер. Последовала долгая пауза, а затем раздались длинные гудки… снова и снова. Мое сердце бешено колотилось, я едва дышала. Еще гудок… и связь прервалась. В аппарате что-то щелкнуло, он проглотил мои деньги. Я стояла с колотящимся сердцем, стараясь не паниковать. Положила еще два евро и снова набрала номер. Опять гудки – и опять тишина.

Я подняла взгляд: две женщины вышли из мясной лавки, сжимая в руках плетеные корзины. Они на мгновение остановились, уставившись на меня, затем двинулись дальше.

Таксофон съел очередные монетки, и я пересчитала оставшуюся мелочь.

Меня захлестнуло волной отчаяния, к тому же я замерзла, проголодалась и очень плохо себя чувствовала.

Незнакомки, пряча лица от снега, удалялись от магазина; внезапно одна из них обернулась и посмотрела на меня.

«Надо было надеть бейсболку, – запоздало подумала я. – Одному богу известно, насколько ужасно я выгляжу».

Я мысленно перебирала знакомых, ища человека, которому можно довериться и обратиться за помощью, когда раздался негромкий звонок. Я подняла трубку. На том конце молчали.

– Алло? – хрипло произнесла я.

– Мэгги, это ты? – спросил Джордж таким до боли знакомым голосом! Решительным и теплым, с характерным говором. Мое сердце подпрыгнуло от радости.

– Да! – воскликнула я. – Это я!

– Ты где? – В его тоне слышалась настороженность.

– В телефонной будке.

Последовало долгое молчание, пока я пыталась собраться с мыслями. Мимо проехала еще одна машина, в сумерках свет ее фар казался слишком ярким.

– У тебя неприятности, не так ли?

– Да… Откуда ты знаешь?

– О тебе писали в новостях. Я как чувствовал, что ты мне позвонишь.

– Джордж, прости меня за… Я должна была… – всхлипнула я, испытывая невероятное облегчение оттого, что слышу его.

– Тс-с, – сказал он. – Не надо, сейчас не время. Где находится эта телефонная будка?

– Во Франции… Я во Франции. Они знают? Об этом говорили в новостях? Они знают, что я здесь?

– Они говорят, что, по их мнению, ты утонула в Хорватии.

– Что?!

– Но ты меня знаешь: единственное, чему я верю в газетах, – это дата. И похоже, я, как обычно, прав. Где ты конкретно? У меня одноразовый телефон, я только такими и пользуюсь, так что, думаю, можешь говорить смело.

Я сообщила ему название города и дома.

– Можешь переждать денек? Где-нибудь в безопасном месте.

Я поежилась при мысли о пустом холодном доме.

– Думаю, да. Зачем?

– Я за тобой приеду, – проговорил он.

И тут связь оборвалась. Я осталась стоять, сжимая в руке телефонную трубку.

Моя мама давно умерла, я отчетливо помнила ее похороны, и тем не менее в моем недавнем видении она казалась настоящей. Живой! Но Джордж… Что, если наш разговор – еще одна галлюцинация? Он ни о чем не спрашивал, не пытался выяснить, что я натворила. Он просто предложил помощь. Неужели это наяву? Хотя в этом весь отчим, заботливый и преданный.

Я обернулась на магазины: в мясной лавке уже погас свет, в булочной было пусто. В наружной витрине следующего магазина была оформлена праздничная композиция – рождественская елка, окруженная плетеными корзинками. Почти стемнело, и разноцветные огоньки елочной гирлянды рассыпались по снегу цветным конфетти.

Я уже практически окоченела и подумала о доме и о камине в пустой гостиной. Мне требовалось укрытие, чтобы отогреться. И переждать. Единственное, что я могла делать, – это ждать. Мне показалось, что обратный путь занял меньше времени, будто у меня прибавилось энергии. Небо почти потемнело, но призрачного синего света оказалось достаточно, чтобы я добралась без проблем. Найдя поленницу, я натаскала хвороста и дров.

Теперь я проклинала себя за то, что разбила окно в гостиной. Нашла метлу и смела битое стекло в угол, потом заткнула дыру с помощью строительного чехла. Затем, радуясь, что предусмотрительно взяла с собой зажигалку, принялась растапливать огромный кирпичный камин. Было приятно чем-то себя занять, пусть даже таким пустяковым делом. Среди строительных принадлежностей было несколько бумажных полотенец и скипидар, и мне пришлось использовать все это вместе с хворостом, чтобы огонь как следует разгорелся.

Я еще пару раз сходила на улицу, чтобы натаскать поленьев. Температура снаружи упала, и там, где снег подтаял, теперь блестел лед. Принесла из подсобки еще несколько чехлов и устроила себе постель перед камином. У меня не было зеркала, поэтому я не могла видеть, как выгляжу, что как минимум не портило мне настроение. Я выпила еще немного воды и приняла обезболивающее и антибиотики. Мне даже удалось впихнуть в себя немного шоколада.

Я лежала перед камином, его тепло действовало успокаивающе. В глубине души я все еще считала, что наш разговор с Джорджем состоялся лишь в моем воображении, как недавняя встреча в ванной с моей матерью. Поэтому я запретила себе слишком много об этом думать. Либо он появится, либо я медленно угасну – вот что я сказала себе.

Должно быть, я провалилась в сон мгновенно. А когда очнулась, в окна гостиной бил луч света и кто-то барабанил во входную дверь.

Глава 48

Несколько секунд я не могла сообразить, где нахожусь, затем, пошатываясь, выползла в коридор, шлепая по голым половицам. В дверь снова постучали.

– Мэгги! Это я, Джордж! – громко позвал голос.

Я повернула дверную ручку, но та не поддалась.

– Входная дверь заперта… не могу ее открыть. Обойди дом, там со стороны кухни в стене есть дыра! – крикнула я.

– Черт! Ладно, сейчас, – пробормотал он.

Был слышен шум автомобильного двигателя, работающего на холостом ходу, а свет фар подрагивал на дальней от окна стене гостиной.

Все это на самом деле? Или я сплю? Я уже не доверяла собственному рассудку. Я прошла по коридору на кухню. Через несколько минут в дыре показался луч фонарика. Джордж приподнял хлопающий тарпаулин и шагнул внутрь.

Он постарел и казался меньше ростом, чем я помнила. На нем был объемный красный пуховик, шапочка-бини, джинсы и высокие ботинки. В бороде уже проглядывала