Симфония тьмы - Чингиз Абдуллаев

Когда он вернулся, она все еще лежала с закрытыми глазами.Он подошел к телефону и набрал номер.

– Да! – раздался недовольный заспанный голосЯкобсона. Очевидно, он тоже не ходил на завтрак.

– Это я, – негромко сказал Дронго. – Когда мыулетаем во Франкфурт?

– Через три часа, – сказал Якобсон. – Вы неходили на завтрак?

– Нет, конечно. Почему вы спрашиваете?

– Барбара опять пропала. Нигде не могут ее найти.Думаю, вчерашнее событие ее сильно потрясло. Неужели это она стреляла вЯстреба? Никогда бы не подумал. Или это все-таки были вы?

– Это была она, – терпеливо сказал Дронго. –Она спасла мне жизнь.

– Удивительно, – пробормотал Якобсон. –Интересно, куда она могла пойти? В холле не видели, когда она уходила.

– Вы действительно не догадываетесь, где она можетбыть?

– Она у вас, – понял Якобсон. – Вообще-то ятак и думал. Иначе бы она не стала стрелять.

– Очень глубокая мысль, – раздраженно заметилДронго, положив трубку на рычаг. И, обернувшись, увидел, как смотрит на негоБарбара.

– Он не верит, что я убила Шварцмана? – спросилаона, поняв по ответам Дронго, что именно спрашивал их менеджер.

– Немного сомневается. Ястреб был слишком опасен, чтобыего могла вот так просто застрелить женщина.

– Он смотрел все время на тебя, словно меня и не было вкаюте, – тихо сказала Барбара, – это было совсем не трудно.

– Очевидно, его предупредили, что ты не будешьвмешиваться.

– Да, – подтвердила она. – Я и не должна былавмешиваться.

– Ты знала, что меня должны были убить?

– Нет. Но я понимала, что там может случиться нечтоподобное. Мне поручили организовать эту ночную прогулку по каналам Амстердама,выбрав именно катер, принадлежавший отелю.

– Но ты догадывалась, что меня могут убить?

– Догадывалась, – кивнула она, – но мнеказалось это справедливой платой за твое равнодушие ко мне в Брюсселе. А когдаты сказал, что сожалеешь, я почувствовала, что начинаю сомневаться. Но самоеглавное – я увидела глаза Шварцмана. Это был взгляд палача. Безжалостногоубийцы. Такой торжествующий и агрессивный одновременно. И я поняла, что никогдане прощу себе, если он останется победителем.

– Я еще тебя не поблагодарил. В этой поездке все решилиспасать мне жизнь, – сказал Дронго, – во всяком случае, спасибо затвою решительность. Он бы наверняка выполнил угрозу, бросив меня в канал спростреленными конечностями. А может, придумал бы еще какое-нибудьиздевательство.

– Я это почувствовала.

– Через три часа мы улетаем во Франкфурт, – сказалон, – там снова произойдет обмен. Рэнди улетит в Буэнос-Айрес, а настоящийДжордж Осинский займет его место. Вернее, свое место.

– Почему? – удивилась она.

– Там, на концерте, будет присутствовать американскийпосол в Германии. А он знает Осинского в лицо и может почувствовать подмену.Они решили не рисковать. Тем более сейчас, когда Ястреб убит. Хотя я думаю, чтоничего еще не кончилось.

– Почему ты так считаешь?

– Ты знала, что Мартин работал на МОССАД?

– Нет, – изумленно произнесла Барбара, –конечно, не знала.

– Этот Фонд привлекает разведчиков всего мира, –пояснил Дронго. – Зато это знал Якобсон. Боюсь, что он подозревает и тебя.Это ничем хорошим не кончится.

– Я больше не буду работать с Джорджем, – чутьпокраснела женщина, – я могу просто уволиться.

– Не разрешат. Ни в ЦРУ, ни люди Фонда. Как тыподдерживала контакты с представителями ЦРУ?

– Они звонили мне, когда было нужно, и мы встречались.Примерно раз в неделю.

– Каждый раз приходили разные люди?

– Да. Но чаще приходил один человек, которого яназывала мистер Джоунс. Он встретился со мной и вчера, в Амстердаме.

– Когда вы должны с ним снова встретиться?

– Я должна ему позвонить перед отъездом в Германию идоговориться о встрече во Франкфурте.

– Он оставил телефон?

– Да.

Дронго чуть приоткрыл занавеску своего окна.

– Сегодня хорошая погода.

– Ты не хочешь мне больше ничего сказать? –удивилась она.

– Ничего.

– Ты меня простил?

Он обернулся к ней.

– Ты спасла мне жизнь. По-моему, ты задала глупыйвопрос.

Она снова закусила губу, но, ничего не сказав, поднялась,надевая халат.

– Я пойду к себе. Нужно собрать вещи.

Он поднялся, подойдя к ней, бережно поднял правую руку, чутькасаясь губами ее ладони. И больше ничего не было сказано. Она ушла, а онпринялся одеваться, чтобы навестить Рэнди Александера, к которому у него былнебольшой долг.

Одевшись, он вышел из номера и, спустившись на лифте, прошелв левое крыло, в апартаменты Рэнди. У входа стоял знакомый охранник из службыбезопасности отеля.

– А где наши люди? – спросил Дронго.

– Они поехали в магазины, – улыбнулсяохранник. – Говорят, уже можно. Вы сегодня нашли и пристрелили убийцу.

– Это был не я, – возразил Дронго, входя в номер.

Рэнди сидел за накрытым столом. По его указанию сюдаприносили свежие фрукты, шоколад и шампанское, которые меняли каждые три часа.Рэнди, очевидно, любил клубнику. Увидев Дронго, он заулыбался.

– Я ведь предупреждал, – сказал Дронго, –чтобы ты не приставал к Барбаре. А ты в Брюсселе все-таки решил сделатьпо-своему.

Рэнди испуганно вскочил, отступая за стол.

– Нет! – запричитал он. – Ничего не было!Честное слово! Я только ей предложил. Ничего не было!

Дронго шагнул к нему, Рэнди побежал вокруг большого стола.

– Не нужно. Я больше не буду. Честное слово, ничего небыло.

– Ах ты сукин сын! – зло выговорил Дронго и,рванувшись, успел схватить Рэнди за рубашку, измазавшись при этом в клубнике.

– Нет, – попросил Рэнди и отлетел на пол послесильного удара.

Он заплакал, размазывая слезы по лицу.

– Вставай, – предложил Дронго, – я ведь тебячестно предупреждал. Нельзя быть таким идиотом, Рэнди.

Тот потрогал свой опухший нос и заплакал еще сильнее. Дронгостоял над ним, испытывая смешанное чувство брезгливости и неприятия этого жалкогоподонка.

– Вставай, – раздраженно сказал он, – я тебябольше не трону.

Рэнди испуганно отполз в сторону и поднялся, шмыгая разбитымносом, из которого потекла тоненькая струйка крови.