37 девственников на заказ - Нина Васина

Сознаюсь, тогда я в это не верил. Моя жена оказалась более прозорливой в политике. Как и в бизнесе. Я смотрел в ее ускользающие глаза и понимал, что все это от скуки. Ей хотелось царствовать, повелевать, капризничать, приказывать, а приходилось кухарить, стирать, воспитывать, уговаривать и считать деньги.

Случайно я узнал, что она оставила в месткоме театра, в котором устроилась работать, заявление на туристическую поездку в Югославию. Я перерыл все в доме, потом съездил на дачу и нашел чемодан с заготовленными вещами — белое платье с жабо, синее болеро… Еще там был парик из седых волос, тюбики с жидкой кожей, трость Матильды и множество баночек с оттеняющими кремами, с выгравированной на крышках наклонной V.

Вечером, приведя дочку из детского сада, я выкрутил пробки, объяснив Лу-Синь, что сейчас придет мама, и мы будем играть в прятки.

Когда Анна вошла в квартиру и дошла до большой комнаты, щелкая по пути выключателями и громко объявляя, что нет света, я уже сидел в кресле — вот здесь, в этом самом кресле — и мне оставалось только подвинуть заранее приготовленную свечу, чтобы она слегка осветила подготовленный маскарад. Анна застыла в дверях, глухо вскрикнула. Я медленно поднялся и произнес дребезжащим старушечьим голосом выстраданный монолог. Я говорил от имени Матильды Ринке, я спрашивал, все ли удалось моей предприимчивой компаньонке и довольна ли она своей жизнью — не снятся ли кошмары по ночам? Я постукивал в пол тростью и тряс пыльными буклями на голове, я задыхался в приступах старческого кашля и хрипел, как престарелая лошадь в каменоломне. Анна закричала дурным голосом и упала на пол.

Я не ожидал такого результата моего маскарада. Если бы она подошла поближе, она бы заметила, что платье с жабо сзади разорвано — иначе его бы не удалось натянуть спереди, а спина голая (я вообще был голый, с продетыми кое-как в рукава платья руками); что болеро только наброшено на плечи — не пролезло в плечах; что под париком у меня на щеках проступает вчерашняя щетина, стоял я в одних носках — не могло быть и речи, чтобы надеть башмаки Матильды.

Я включил свет, привел в чувство жену, срывая с себя куски уже изрядно надоевшего мне авантюризма. Я любил Анну и смог тогда ее рассмешить, и вот она уже хохочет над рваным платьем — я уношу ее в спальню и спотыкаюсь по дороге о странный взгляд моей маленькой дочери. Мы совсем о ней забыли.

Все изменилось после моего представления. Анна стала отстраняться постепенно, хотя о путешествии за границу больше не говорила ни слова. Иногда я ловил на себе ее испытующий взгляд, кажется, она хотела что-то рассказать, чтобы проститься, то есть простить саму себя — отметь это слово потом жирным шрифтом. Но так и не посмела. Мы развелись через пять лет.

Фло, когда ты будешь печатать это, не указывай фамилию ее первого мужа — я уже не могу стереть на пленке.

Моя Анна-бель ускользнула, я отпустил ее, как птичку из раскрытой ладони, не потревожив и перышка. Надеюсь, дочь не будет ничего выяснять. Последнюю фразу не нужно печатать.