Ангел разрушения - Роберт Крайс

— Конечно, я могу сделать копию, но вы потеряете в качестве разрешения. Ведь именно по этой причине вы пришли сюда. Вы представляете, как мы это делаем?

— Я даже умею программировать свой видеомагнитофон.

— Телевизионная картинка состоит из точек, которые называются пикселями. Когда мы увеличиваем изображение, оно становится размытым, поскольку пиксели, содержащие определенное количество информации, расширяются и картинка теряет точность. А мы берем пиксели и разделяем их на другие пиксели, а потом при помощи компьютера экстраполируем недостающие элементы. Нечто напоминающее телевидение высокой точности, только наоборот.

— Вы хотите сказать, что компьютер просто окрашивает пустоту?

— Ну, не совсем. Компьютер находит разницу между светом и темнотой, определяет, где лежали линии теней, а затем добавляет полутона. В результате картинка получается резкой и сочной.

Старки не до конца поняла объяснения Беннела, но ей было все равно. Ее интересовало одно: увидит она то, что ей нужно, или нет.

Они прошли по коридору мимо кабинетов, где работали другие люди; Старки даже слышала порой голоса, знакомые ей по популярным телесериалам. Наконец они оказались в темном помещении, где стояло несколько телевизионных мониторов. Пахло маргаритками.

— Какова продолжительность пленки?

— Восемнадцать минут.

Старки удивилась.

— Из шести часов вы выбрали только восемнадцать минут?

Беннел уселся за стойку управления и нажал на одну из зеленых кнопок. Центральной монитор засветился, по нему побежали цветные полосы.

— Если на экране появлялись только двое саперов, мы вырезали эти кадры. А именно такой оказалась большая часть записей. Мы начинали снимать посторонних только в тех случаях, когда камера меняла угол или вертолеты перемещались.

Старки вспомнила, что так и было, когда она смотрела записи.

— Хорошо. Так что же мы увидим?

— Короткие отрезки. Всякий раз, когда камера снимала толпу или из-за угла здания появлялись люди, мы выделяли эти куски и увеличивали. Можно сказать, что вам повезло со сменой ракурсов. Хорхе говорил, что вы хотели бы увидеть весь периметр.

— Именно так.

— Два вертолета, вероятно, дают необходимый результат. Насколько я знаю, вас интересует человек в бейсбольной кепке и в темных очках?

— И в рубашке с длинными рукавами.

Старки положила рисунок предполагаемого обвиняемого перед Беннелом.

— Ха, он похож на моего соседа по комнате.

— А ваш сосед был недавно в Майами?

— Нет. Он редко встает с кровати.

Беннел продолжал возиться со своей аппаратурой.

— У нас есть пара парней в кепках. Давайте посмотрим, как они выглядят. Я могу пустить запись с той скоростью, которую выберете вы. И мы можем остановить картинку. Когда изображение будет остановлено, оно станет менее четким. Но с этим мы справимся.

Он нажал на другую кнопку, и на мониторе появилось изображение. Качество оказалось на удивление высоким: синий цвет был ослепительно синим, серый испускал сияние, тени были такими же четкими, как тени на луне.

— Похоже на картины Максфилда Пэрриша.[31]

Беннел усмехнулся.

— Вы тоже заметили? Ладно, я дам вам немного времени, чтобы вы привыкли к изображению. Вот видите? Сейчас здесь только полицейский…

— Его зовут Риджио.

— Извините. Офицер Риджио. А теперь смотрите, камера смещается.

Угол съемки неожиданно изменился, и на экране появились люди, столпившиеся в северной части бульвара Сансет, возле гватемальской лавки. Старки узнала ориентиры, которые постаралась запомнить, чтобы оценить расстояние и определить, где мог находиться преступник.

Техник остановил запись, затем увеличил яркость.

Сантос указал на фигуру.

— Вон там. Мужчина в кепке.

Старки насчитала восемь человек в этой части толпы. Качество изображения оставалось немного размытым, но было гораздо лучше, чем на ее телевизоре, — впрочем, тогда она успела крепко набраться джина. Мужчина, на которого показал Сантос, был в красной или коричневой кепке с козырьком вперед. Лестер Ибарра описывал мужчину в синей кепке, как у «Доджерсов», Но Старки уже достаточно общалась со свидетелями, чтобы понимать — это ничего не значит. Люди часто путают цвет. С этой точки было невозможно разглядеть, есть ли у него темные очки и рубашка с длинными рукавами.

— Как долго камера снимает этих людей? — спросила Старки.

— Они находятся в объективе в течение шестнадцати секунд.

— Давайте дальше. Я хочу выяснить, видны ли на записи руки.

Беннел показал ей большой диск на панели управления, который регулировал скорость.

— Поворачивая диск, можно менять скорость движения пленки, а также направление. По часовой стрелке — вперед. Если вы захотите вернуться назад, нужно повернуть диск в противоположном направлении.

С первой попытки Старки повернула диск слишком сильно, изображение слилось в одну разноцветную полосу. Техник вернул пленку на прежнее место и дал Старки попробовать еще. Во второй раз у нее получилось лучше. Через двенадцать секунд интересующий ее человек повернулся назад, и она сумела разглядеть, что он одет в рубашку с короткими рукавами.

В течение часа они гоняли ленту в разных направлениях, стараясь рассмотреть всех людей, находившихся на периметре. Наконец Сантос направился в туалет. Старки объявила перекур и вышла на стоянку. В этот момент загудел пейджер. Она ощутила возбуждение, когда поняла, что это Пелл. Из-за двери высунулся Сантос.

— Мы готовы продолжать, Кэрол.

— Я приду через минуту.

Она позвонила Пеллу из машины и рассказала о том, что Мюллер нашел мастерскую Теннанта. Закончив рассказ, Старки немного помолчала, а потом сказала:

— Пелл, послушай, в прошлый раз ты принес пиццу. Сегодня об обеде позабочусь я.

Она подумала, что он скажет «нет» или начнет вспоминать, что она говорила вчера, но Пелл довольно долго не отвечал.

— Когда ты хочешь, чтобы я пришел? — наконец спросил он.

— Как насчет семи?

Когда разговор закончился, Старки спросила себя, что с ней происходит. Она не собиралась устраивать обед и встречаться с Пеллом; она сама удивилась, когда пригласила Пелла, ничуть не меньше, чем он.

Старки докурила сигарету и вернулась в студию. У них ушло два часа, чтобы посмотреть восемнадцатиминутную запись. Одновременно Старки начертила диаграмму, опираясь на ориентиры, которые запомнила. К тому моменту, когда они закончили, у нее не осталось сомнений в том, что камеры отсняли весь периметр и на пленке были все, кто мог взорвать бомбу.