Не идеальная жена для предателя - Tommy Glub

Черт. Ну почему?

Я считала, что перестрадала это и всё прошла. Решила жить дальше и запретила себе о нём думать. Возненавидела ведь. Но…

Как же сильно я его люблю.

Дорогой. Элитный. Неприступный.

Он огромный и красивый, уверенный в каждом движении и взгляде, владелец многих жизней и вершитель судеб. Он одет в красивые и дорогие шмотки, а цепи на шее и руке, часы и перстни стоят равносильно трёшке в центре города. От мужчины веет харизмой, властью и огромными деньгами, оттого тонкая ладошка какой-то брюнетки лежит на его плече и поглаживает, расслабляя. Словно осторожно гладя огромного и злого тигра.

Блестят часы в тусклом свете низких ламп над зелёным сукном. Уверенно и профессионально крупье раскидывает карты для новой партии. Я решаю именно сейчас вмешаться, пока она не успела раздать карты всем и ещё можно сделать ставку.

Прохожу, гулко стуча высокими тонкими каблуками по темному ковру. Я ощущаю на себе чужие взгляды и вижу, как собрались и насторожились верные псы господина Сапфировского. Наклоняюсь к столу, ставлю руки на мягкий стол, уронив ровной стопочкой фишки какого-то бизнесмена. Ладони укололо грубое сукно покерного стола. Но я уверенно смотрю вперёд на бывшего, усмехаясь.

Он медленно поднимает взгляд. Тяжёлый, хмурый и оценивающий. Рассматривает моё тело в откровенных шмотках. Спорим, он узнал меня с первой же секунды? Едва я вошла, почуял меня так же, как и я его.

Давай, рассмотри всё внимательно и в деталях, прежде, чем я разрушу в ответ твою жизнь. Голову откушу, даже не подавлюсь. Всё же, ненавижу я тебя сильнее, чем люблю.

В его глазах наигранное удивление, едва поднял взгляд на лицо. Наклонил голову, давая мне сказать первой. Удивительно. Как правило, он никому не даёт такого права.

— Чудесный вечер, господин Сапфировский. Для того, чтобы оценить и проиграть мне сына, которого ты у меня украл.

Дёргается позади него охрана, но я и плечом не веду. Кажется, что я никого не боюсь. Вот вообще. Мне не страшно, я знаю, что он просто так мне ничего не сделает. Рассматриваю в его глазах напускные эмоции и вижу, как он оценивает меня.

Единственное, что не фальш — это искреннее восхищение. Он не ожидал увидеть меня так быстро. Я и сама думала, что мне придётся готовиться к этому. Думала, что поеду в офис и там его встречу. А после всё было на эмоциях. Сейчас я действую на уровне инстинктов и мне даже легче вот так. Я просто делаю, не думая о последствиях. Вывожу его на конфликт, злю, драконю и уверенно выдерживаю всю его ярость. Пусть гневается, я только с наслаждением понаблюдаю.

— Ты?.. — Сапфир кашлянул, едва понял, насколько у него охрип голос.

— Я, любимый, — скидываю с плеч шубку и присаживаюсь за стол. Первую неуверенность я поборола. Но мне по прежнему не интересно, кто эти три мужика, играющие с ним. Мне вообще все равно, что я им помешала. А им нет. Они аж кривят носы и едва сдерживаются, чтобы меня не выкинуть за шкирку. Ну, ничего. Потерпят. — Ты меня ещё помнишь?

— Что тебе тут нужно? — бывший муж кривит губы в усмешке, махнув охране и останавливая её. Какая честь, надо же. Не спустит на меня своих бывших бойцов и не скрутит, словно надоевшую прилипалу. Нет.

Он так со мной не станет себя вести. Во-первых, гордость. Сапфир никогда не станет со мной в открытую воевать. Он не станет меня трогать, потому что характер вот настолько херовый. Во-вторых, выгода. Ему это не интересно меня топить и унижать. Он будет долго стоять на своём, но никогда не утопит и не лишит всего. Вижу, что он прячет в своих ярких глазах. Некое восхищение и гордость. Напыщенный петух, господи. Никакой твоей заслуги в том, что я сейчас имею силы тебя уничтожить — нет. Ты никто.

— Как что? Вернуть своё по праву, — коротко отвечаю я, подняв брови. Глупый вопрос.

— И какова твоя ставка? — Сапфир наклоняет голову в бок и выгибает бровь, играя фишками в пальцах. Красив, гад. Ни на йоту не изменился. Всё такой же холёный, уверенный и здоровый. Лишь немного взгляд стал жёстче. Словно за эти годы он прошёл не меньше, чем прожила я. Скорее всего, мы оба не на Мальдивах коктейли пили.

— Я уже сказала, — уверенно произношу. — Смотря за сколько ты готов отдать моего сына. Оцени его сам и поставь.

— Слышишь, что несёшь? Сына оценить? Сама за сколько его купишь? Знаешь, что это нелегально? — мужчина вскочил и даже чуть пеной не пошёл. А я улыбаюсь. Хорошо, что он злится.

— Слышу, — я прикладываю к вискам два пальца и изгибаю бровь, усмехнувшись. Мне нравится издеваться над его фантазией и испытывать на прочность. И, правда, я получаю такое дикое удовольствие, видя, что он тормозит и мешкается. Вскакивает и горит праведным гневом. Как и предрекала сестра, я произвела впечатление. И пока она внизу пьёт сок, я должна ни на секунду не сдаваться и идти уверенно к своей цели. Боже, дай мне ещё больше сил.

Сапфировский встаёт и переводит тяжёлый взгляд на мужчин за столом. Словно я вынуждаю его делать то, что ему не нравится. Хотя, почему “словно”? Я заставляю его. И пусть вечер потратит на меня.

— Вынужден вас покинуть. Наслаждайтесь вечером, — безэмоциональная, холодная глыба льда и то выглядит приятнее и теплее, чем его взгляд и улыбка. Он хватает свой пиджак, одёргивает руку красотки, что стояла всё это время за ним и всё ещё поглаживала его плечо, и обходит стол, останавливаясь рядом со мной.

— Идём, Карина.

Иду. Конечно, иду. Мне не интересно оставаться тут, пока как моя цель стремится уйти. Хватаю шубку и шагаю за ним. Охрана только дверь держит и вообще ни капельки не ограждает меня от него. Думают, я не решусь в коридоре вцепиться в его глотку? Зря. Это желание меня изнутри рвёт.

Но равняться с ним я не спешу. Иду вслед, смотря в широкую спину и вспоминая все его татуировки. Каждую помню. Каждый изгиб тела и каждую мышцу. Помню, какая приятная у него кожа на вкус и наощупь. Я пытаюсь хотя бы немного предугадать его дальнейшие действия, но мне так сложно… Безумно сложно ощущать него неизменный Монталь, с преобладающими нотками шоколада. Видеть насколько он чужой для меня… Не иметь шанса прикоснуться и вспомнить его по-настоящему.

В кабинете тоже ничего не изменилось. Мне кажется, он либо извращенец,