Искатель,1995 №1 - Десмонд Бэгли

— Вот ты и попался! — расхохотался он. — Честный человек не отличит Судебный кодекс от закона Паркинсона, а вот ты отлично понимаешь разницу, верно? Ты испорченный человек, не честный.

— Заканчивайте с оскорблениями, и я, пожалуй, пойду.

— Ты выйдешь отсюда, когда я позволю.

— Советую сперва спросить разрешения у Брунскилла, сынок, — ухмыльнулся я.

— Где бриллианты?

— Какие бриллианты?

— Послушай, Рирден, почтальон едва дышит. Ты переусердствовал. Подумай, что тебя ждет, если он даст дуба. Тебе никогда уже не выйти из тюрьмы!

Сержант старался, как мог, но совсем не умел врать: умирающий почтальон вряд ли запустил бы стулом в окно. Но своих мыслей я вслух не высказал, а просто насмешливо посмотрел ему в глаза.

— Если мы не найдем бриллианты, тебе крышка, — гнул свое Джервис. — Но вот если мы их найдем, тогда другое дело: судья может это учесть при вынесении приговора. Ты усвоил?

— О каких бриллиантах вы все время говорите? — спросил я.

Вскоре Джервис утомился и вышел, а стороживший меня полицейский в форме, но без головного убора, занял позицию У двери.

— Мозоли не мучают? — участливо поинтересовался я. — При такой работенке можно остаться без ног.

Он скользнул по мне отсутствующим взглядом и не удостоил меня ответом.

Настало время для тяжелой артиллерии: в кабинет вошел сам инспектор Брунскилл с толстой папкой, полной документов.

— Сожалею, что заставил вас ждать, мистер Рирден, — сказал он, кладя бумаги на стол.

— Я в этом не уверен, — заметил я.

— Порой нам всем приходится выполнять не очень приятную работу, — сочувственно улыбнулся он. — Я выполняю свой долг, и вы не должны на меня обижаться. Должен вам сказать, что дел за вами числится предостаточно, в Интерполе на вас пухлое досье. — Он раскрыл папку.

— Я свое отсидел, — сказал я. — Неофициальные документы не имеют юридической силы, — я кивнул на лежащую на столе папку, — и не принимаются во внимание судом в качестве доказательств.

— Допустим, — сказал Брунскилл. — И все же здесь очень много любопытного. — Он полистал досье и спросил, не поднимая головы: — Зачем вы завтра летите в Швейцарию?

— Я путешествую, — сказал я. — А в этой чудесной стране мне бывать не доводилось.

— Ив Англии вы тоже ведь впервые, не так ли?

— Вы и сами это знаете. Послушайте, мне нужен адвокат.

— Я могу предложить вам хорошего стряпчего. Может быть, у вас у самого уже есть кто-нибудь на примете?

Я достал из бумажника листок бумаги с номером телефона, который мне дал на всякий случай Макинтош, и протянул ему.

— Свяжитесь, пожалуйста, вот с этим человеком.

— Этот телефон мне знаком! — удивленно вскинул брови Брунскилл. — Однако вы неплохо освоились в Лондоне за неделю. Я свяжусь с ним, — сказал он, откладывая листок в сторону.

— Хорошо бы выпить чаю, — сказал я, — а то у меня от сигарет пересохло в горле.

— Боюсь, чай кончился, — с сожалением развел руками Брунскилл. — Как насчет стакана воды?

— Сойдет, — кивнул я.

Брунскилл распорядился насчет воды и вернулся за стол.

— Некоторые думают, что мы здесь только и делаем, что распиваем целыми днями чаи. Это все эти телесериалы. У нас здесь не бутербродная.

— У нас в Южной Африке пока еще нет телевидения, — сказал я.

— В самом деле? — изумился Брунскилл. — Любопытно. Так вот, насчет бриллиантов. Мне думается…

— Каких бриллиантов? — перебил я его.

Брунскилл оказался мастером на всяческие подвохи, и с ним мне пришлось повозиться. Он не был настолько туп, чтобы врать о том, что мне было известно, но весьма настойчив в изматывающих вопросах. Наконец принесли сифон с водой. Я залпом осушил стакан, потом второй.

— Напились? — выразительно посмотрел на меня инспектор.

Я кивнул, он забрал у меня сифон и вынес из кабинета. Вернувшись, он с сожалением покачал головой:

— Вот уж не ожидал, что вы клюнете на такую тухлую наживку! Зачем вы оставили отпечатки пальцев на стакане? Теперь у меня есть законные основания арестовать вас.

— Я просто устал, — вздохнул я.

— Мне искренне жаль, — посочувствовал мне он. — Вернемся к бриллиантам…

В кабинет вошел Джервис и, отозвав Брунскилла в сторонку, начал что-то тихо говорить ему. Наконец инспектор обернулся:

— А знаете, Рирден, вы у меня на крючке. Имеющихся у нас доказательств уже вполне достаточно, чтобы отправить вас за решетку на десять лет. Помогите нам вернуть бриллианты, это облегчит вашу участь.

— Какие бриллианты? — хмуро посмотрел на него я.

— Хорошо, — тяжело вздохнул он. — Пошли.

Двое полицейских, зажав меня с обеих сторон, как котлету между булочек, отвели в большую комнату, где вдоль стены выстроилось не менее десятка мужчин.

— Полагаю, нет необходимости объяснять, что все это означает, — сказал Джервис. — Но раз закон того требует, я объясню: это опознание. Вас будут поочередно опознавать три свидетеля. Вы имеете право сами выбрать место, куда встать, и менять его после каждого опознания. Понятно?

Я молча кивнул и встал третьим от двери. Вошел первый свидетель — маленькая пожилая леди. Она сделала несколько шагов и ткнула мне пальцем в грудь:

— Вот этот!

Я впервые в жизни ее видел.

Следующим вошел молодой человек лет восемнадцати. Он сразу же направился прямо ко мне с радостным возгласом:

— Это он!

Третий свидетель тоже едва взглянул на меня:

— Вот этот парень! — завопил он. — Надеюсь, что ты схлопочешь пожизненное, приятель! — Он вышел, потирая голову, это был почтальон, и совсем не «едва живой», как пытался убедить меня в том Джервис.

— Из вас получился бы отличный фокусник, — сказал я сержанту, когда он вел меня назад в кабинет. — Ловко вам удалось оживить почтальона!

Он хищно оскалился и, впившись в меня немигающим взглядом голодной акулы, спросил:

— А откуда вам известно, что это был почтальон?

— Кто меня продал? — спросил я его.

— Мы получили информацию, — уклончиво сказал сержант. — Завтра тебе будет предъявлено обвинение, после чего дело тотчас же передадут в суд. Я позабочусь, чтобы тебе предоставили стряпчего.

— Благодарю, — сказал я. — Можно узнать, как его зовут?

— Ну ты и нахал! — воскликнул он. — Твоего стряпчего зовут мистер Маскелл.

— Еще раз спасибо, — сказал я.

Сержант-охранник отвел меня в камеру. Мне принесли ужин, я съел его и тотчас же уснул: это был утомительный день.

Маскелл оказался коренастым человеком с проницательными карими глазами и гордой осанкой. Тот факт, что его клиент — преступник, совершенно не смутил его: солидный и всеми уважаемый адвокат всегда готов как тигр защищать своего клиента, даже если тот насильник или убийца; моральные категории не принимаются в расчет. Выиграв дело, такой адвокат с удовольствием примет поздравления и отправится домой писать для журнала пли газеты статью об