Над бездной. ФСБ против МИ-6 - Александр Анатольевич Трапезников

— Как вы? — спросил подполковник Алексеев, поднимаясь с земли.

— Нормально. Номер, конечно, не запомнили? — Грачев чистил куртку от грязи.

— Какой там! Только три цифры. Бесполезно. Все равно не найдут.

— Будем докладывать об этом происшествии Асанткулову?

— А зачем? И так все ясно.

В здание КГБ они все-таки пошли, надо же хотя бы попрощаться с «гостеприимными хозяевами». Но на работе генерала не оказалось.

Дежурный доложил, что вообще почти никого нет, все выехали в местную колонию, там произошел захват заложников.

— А Макаров тоже там? — спросил Грачев.

Киргиз-охранник тяжело вздохнул.

— Увы, три часа назад получили печальное известие. Макаров застрелился на своем рабочем месте из табельного пистолета. В висок.

— Можно пройти в его кабинет?

— Он уже опечатан. У меня нет таких распоряжений.

— А труп? В каком морге? Хотелось бы взглянуть. Или опять «увы»?

— Так точно. Морги в городе переполнены, и тело Макарова, по распоряжению генерала Асанткулова, было отправлено в крематорий.

Московские контрразведчики понимающе переглянулись.

— Странно, — произнес Алексеев. — Как-то это не вяжется. Мы общались с ним, он не походил на человека, стоящего у последней черты с пистолетом у виска. К тому же у него были другие планы. Собирался переехать в Россию.

Дежурный в ответ только равнодушно пожал плечами.

— Дайте адрес местной колонии, — сказал Грачев. — Мы едем туда.

Хотелось посмотреть и оценить, как будут действовать киргизские органы власти, госбезопасности и правопорядка в подобной критической ситуации. Для дополнения к отчету о командировке. Они решили обязательно включить туда и «черный грузовик», поскольку это было явным покушением на их жизнь, и убийство Макарова, в чем не сомневались. И все действия генерала Асанткулова, вернее, бездействия.

Как правило, на подобные чрезвычайные происшествия собирается весь местный «бомонд». Кроме тюремной администрации и службы исполнения наказаний, партработники, прокуроры, чекисты, милиция, врачи, пожарные и т. д. Чем меньше город, тем больше служилого народа. Развлечений-то мало, а тут такой бесплатный спектакль, да еще наверняка со стрельбой в финале.

Генерал Асанткулов несказанно удивился, увидев Грачева и Алексеева живыми и здоровыми. Потом заметно погрустнел.

— Что случилось с Макаровым? — спросил Грачев.

— Убит, — ответил начальник УКГБ по Киргизской ССР. Что было на уме, то и слетело с языка. Киргизы ведь, как дети. Но он тут же поправился: — Застрелился. Наверное, болел чем-то. Такая печальная новость! А каким ценным был сотрудником! Мы его обязательно наградим посмертно.

— А здесь что происходит? — поинтересовался Алексеев.

Выяснилось: заключенный Полетаев, русский, воспользовавшись нерасторопностью охранника, прапорщика Утанбаева, нокаутировал его и завладел табельным оружием. После чего захватил в заложницы библиотекаршу, на ее несчастье оказавшуюся рядом. Потом укрылся с ней в той же библиотеке. Требований пока никаких не предъявлял, на переговоры не идет.

— Наверное, увлеченно книги читает, там много хороших детективов, — пошутил Асанткулов. С чувством юмора оказался генерал.

— Что думаете предпринять? — спросил Грачев.

— Вопрос с высшим руководством республики уже согласован. Принято решение на уничтожение заключенного. Ждем снайперов.

Ситуация приобретала траурное звучание. Москвичи поняли, что с Полетаевым церемониться долго не будут, ликвидируют на раз. А то и вместе с библиотекаршей, до кучи. Тем более что оба они русские по национальности. Отстреляются по «мишеням» с удовольствием. Тут как раз снайперы и прибыли. Целых два десятка киргизов. Начали расчехлять снайперские винтовки с оптическим прицелом.

— Генерал, я прошу вас отложить операцию до полного разбирательства, — произнес Грачев. — Мы должны запросить дополнительные данные об этом заключенном.

— А я вам не подчиняюсь, — с вызовом ответил Асанткулов.

Тогда вмешался подполковник Алексеев, решив блефануть:

— Директор КГБ Крючков дал нам особые чрезвычайные полномочия. И вы со всеми вашими сотрудниками переходите в подчинение полковника Грачева. Показать соответствующее секретное распоряжение? И знайте еще, что в Москве ветер подул в другую сторону. Скоро во всем СССР будет наведен строгий жесткий порядок. Киргизии тоже не поздоровится.

Асанткулов несколько смутился, подумал и с неохотой выдавил из себя:

— Ладно, будь по-вашему. Тогда распоряжайтесь здесь сами. А я умываю руки.

— Только с мылом, — бросил ему вслед Алексеев.

Потом они ознакомились с затребованной характеристикой Полетаева. Она оказалась положительной, нарушений режима не было. В колонии ему оставалось отбывать наказание всего полгода. Зачем было захватывать заложницу? Картина вырисовывалась странная. Мотивы заключенного понять трудно. Нервный срыв? Или что-то другое?

— Кстати, Олег Карлович. Что вы собирались показать Асанткулову, если бы он стал настаивать на предъявлении «секретного распоряжения Крючкова»? — поинтересовался Грачев с улыбкой.

— Фигуру из трех пальцев, — ответил тот, усмехнувшись. — Они точно как малые дети, всему верят. Но дети порой очень жестокие и коварные.

— Вы правы. Что предлагаете по ситуации?

— В прошлом году у меня была подобная ситуация в Смоленске, где я работал в местном КГБ, до перехода в Центр. В местной тюрьме шесть отпетых рецидивистов разоружили конвой, захватили трех сотрудниц колонии и двух охранников, забаррикадировались с ними в одном из помещений. На переговорах выдвинули требование, чтобы им предоставили один миллион долларов, автомашину и свободный выезд за рубеж. В противном случае грозились убивать заложников каждые полчаса. Произвели за дверью несколько выстрелов. Обстановка там складывалась куда как хуже этой.

— И как вышли из ситуации?

— Предложил преступникам обменять себя, полковника КГБ, на захваченных заложников. Рецидивисты согласились на такой обмен. После того как я переместился к заключенным в их укрытие, они через час отпустили перепуганных женщин. Охранников пока оставили при себе. Потом, еще через час, и их отпустили. А еще через полчаса мы уже вышли вместе.

— Я не сомневаюсь, что вы человек смелый и решительный, но запрещаю вам это делать.

— Сергей Витальевич, я заканчивал факультет психологии МГУ. И психиатрическое отделение в первом меде. Моя кандидатская посвящена теме особенностей психики преступников.

Помолчав, он добавил:

— Кроме того, добросовестно посещал семинар «Методы общения с уголовным элементом» на Высших курсах КГБ в Минске и проштудировал от корки до корки пособие «Асоциально-преступная сфера русского языка в речевой палитре криминальной России», где собрано более шести тысяч слов и понятий, которые существовали ранее и существуют поныне во всех «блатных словарях».

Грачев, признаться, этот спецсеминар на курсах часто игнорировал, думал, не пригодится. Сейчас с любопытством спросил:

— И какой же арсенал знаний из этого пособия вы применили? Пасть порву, моргалы выколю?

Алексеев усмехнулся:

— Это устаревшие словосочетания, не катят. Можно, например, так, чтобы встать на один уровень с уголовниками: «Слышь, бродяги, заманухи тут нет, не тот я фраер, чтобы вас лечить, дурку-то в скворечне не включайте. Да любой босота, блатота или хоть