Кинжал Зигфрида - Наталья Солнцева

Господин Ельцов настаивал, чтобы «молодые» посмотрели квартиру на Ботанической, даже позвонил Матвею.

– Вы там жить будете или я? – недоумевал «будущий тесть». – Хоть мебель расставьте на свой вкус.

«Жених» мямлил нечто невразумительное, чувствуя себя бессовестным лжецом. Как разрешится вся эта дурацкая ситуация, он не представлял.

– Надо ехать, – решительно заявил он Астре. – Иначе твоей легенде конец.

– Нашей…

– Ну уж нет! Это была твоя идея, ты и расхлебывай.

– Торжественно переберемся в новую квартиру, и все.

– Я ничего такого не обещал. Мне и здесь неплохо.

– Тогда скажем, что временно разъехались, – легко согласилась она. – Хотим-де проверить свои чувства.

Матвей сердито отвернулся. Настроение было испорчено. Он испытывал неловкость перед Ельцовым и не мог перечить Астре, но в глубине души противился ее отъезду. Однако не подавал виду. С другой стороны, их совместное проживание было двусмысленным, нелепым.

Он вспомнил баню Шемякиных и покраснел. После парной они улеглись спать на одной кровати, но он не посмел прикоснуться к Астре. Правда, они ужасно устали, просто валились с ног, притом еще выпили, поели… Он боролся с собой, чтобы не прижаться к ее разомлевшему от душистых трав телу…

– Собирайся, – разозлившись на себя и на нее, буркнул Матвей. – Мы едем расставлять мебель. Грузчики ждут.

– Я устала. Темно! У меня ноги болят.

Не переставая ворчать, она натягивала спортивный костюм.

– Я иду за машиной, – бросил он.

Через час, объезжая пробки, они добрались до Ботанической. В новой квартире – окна без занавесок – горел свет. Грузчики курили на застекленном балконе, пили пиво из бутылок. Конец рабочего дня…

Астра едва протиснулась в загроможденную ящиками прихожую, и у нее опустились руки. Матвей все понял по ее глазам и принялся командовать бригадой рабочих.

– Нам обещали заплатить по двойному тарифу, – предупредил старший.

Карелин только кивнул:

– Быстро, быстро!

Хорошо, что привезли только спальню. В кухне еще полно недоделок. В ванной не подключена сантехника. Паркетчики спешно устраняют огрехи, поэтому повсюду древесная пыль, стружки, куски плинтуса, банки с мастикой.

Когда за грузчиками закрылась дверь, Астра в изнеможении опустилась на покрытый целлофановой пленкой диван.

– Не женское это дело – ремонт, – вздохнула она. – Давай передохнем полчасика.

Матвей послушно уселся рядом, спросил, как прошел день.

– Мне нужны твои ребята. Хотя бы один.

– Зачем?

– Шерлок Холмс обращался за помощью к уличным мальчишкам, чтобы они проследили за кем-нибудь, – объяснила Астра.

– В моей группе в основном отпрыски обеспеченных родителей. Разбалованные, расхлябанные, циничные, пробовавшие алкоголь и наркотики. Я с ними справляюсь, но…

– Ничего подобного! – не дослушала она. – Я их видела на масленичном гулянье – чудесные парни. С ними можно договориться. Мы им заплатим за услуги. Ты же знаешь, деньги клиента я не экономлю.

– Допустим, кто-нибудь из них согласится. За кем ты собираешься следить?

– За Куприяновыми.

– Это не опасно?

– Не опаснее, чем переходить дорогу. Всякое может случиться.

– Я отвечаю за ребят! – возразил Матвей.

– Обратимся к самому старшему. Сведем риск к минимуму – это будет даже не слежка. Пусть понаблюдает за домом Куприяновых. Я выяснила: у них целое имение в подмосковной Витеневке. Ему ничего не нужно будет делать – просто смотреть, кто въезжает, кто выезжает, входит и выходит.

– Думаешь, Лианозовы и Куприяновы заодно? Но в чем? Что их объединяет? Родословная?

– Я сама в растерянности, – призналась Астра. – Сегодня, после разговора с сыном профессора, я позвонила Борисову. Он знает семейство Куприяновых только понаслышке. Они жили очень уединенно, особенно раньше. Ни с кем не общались, замкнулись в своем кругу. Павел Анисимович уверенно шел в гору, сначала сделал карьеру чиновника, потом успешно повел собственный бизнес. Но благосостояние никак не изменило образ жизни семьи. Разве что Куприянов приобрел большой земельный участок в Витеневке и построил дом по образцу помещичьих усадеб девятнадцатого века. Предпринимательская жилка у него была отлично развита, зато в отношениях с близкими Павел Анисимович злоупотреблял властью, слыл самодуром, поклонником домостроя, завел в семье строгие порядки. Жена и дочь не смели ослушаться и шагу ступить самостоятельно. Чем богаче становился Куприянов, тем больше портился его характер. Уже после совершеннолетия Леды Куприяновы начали изредка появляться в обществе. По серьезным поводам – юбилей компании, какая-нибудь бизнес-акция. Ничего личного.