Убийство в Брайтуэлле - Эшли Уивер

На ощупь пробравшись к двери, я открыла ее. Рядом с Джилом, державшим в руках масляную лампу, стояла Эммелина, ее бледное лицо освещал мерцающий огонь. В тусклом свете оба казались совсем несчастными.

– Гроза повредила электростанцию, – сказал Джил. – Коридорные поставили в гостиную какие-то свечи и вот это. Тебе принести свечу или спустишься за компанию?

– Пойдем, Эймори, – попросила Эммелина. – Там так страшно в этой гостиной. Я просто не могла оставаться, когда Джил пошел за тобой.

Раздался очередной раскат грома. У меня не было никакого желания сидеть взаперти в темной комнате, когда на улице бушует гроза.

– Да, я спущусь. Остальные тоже там?

– Это-то и ужасно, – произнесла Эммелина. – Миссис Хэмильтон сидит бледная как смерть. Никто не знает, что ей сказать. Я… мне даже в голову ничего не приходит… Я знаю, каково ей сейчас. – Эммелина, казалось, вот-вот разрыдается.

– Не хочешь, не ходи, – добавил Джил. – Если тебе сейчас трудно говорить с миссис Хэмильтон…

– Все в порядке, – отмахнулась я. – Может, нам удастся чуть-чуть ее взбодрить.

Мы не без труда спустились вниз. В гостинице было странно тихо, если не считать грохотания грозы и шума волн, слышного даже в холле. Несколько человек сидели в креслах вокруг свечей и ламп, беседуя приглушенными голосами. Вероятно, большинство постояльцев все же предпочли остаться в номерах.

Мы с Джилом прошли в гостиную. Эммелина оказалась права. Атмосфера была гнетущая, стояла мертвая тишина. Стало даже как-то жутко. Миссис Хэмильтон сидела рядом с миссис Роджерс, но обе молчали.

– Может, попросим развести камин, – сказала я Джилу. – Станет повеселее.

– Я спрошу у стойки, – кивнул он.

– Там на столе граммофон, – предложила Анна Роджерс, прерывая очередную паузу. – Для него не нужно электричество.

Ей никто не ответил, и она осталась сидеть. Может быть, поняла, что всем нам не до музыки. Я подошла к миссис Хэмильтон.

– Как вы сегодня?

– Неважно. Из-за этой грозы все только хуже.

Ее глаза увлажнились, заблестев в свете лампы. Лариса полезла в сумочку, достала платок, вытерла слезы, вынула портсигар и, зажав сигарету в зубах, довольно уверенными движениями прикурила. Несмотря на выдержку, она была на грани, – я еще не видела, чтобы миссис Хэмильтон курила.

– Невозможно сидеть у себя в темноте, – сказала она.

– Еще бы. Никто вас и не заставляет.

– Не могу дождаться, когда отсюда можно будет уехать, – вдруг раздался громкий голос Вероники Картер. – Здесь просто кошмарно.

– Да, – подхватила миссис Роджерс. – Если бы не гроза, я бы уехала сегодня же, и пусть этот инспектор катится ко всем чертям.

– Так нельзя говорить, Анна, – с обычным своим занудством покачал головой ее муж. – Необходимо соблюдать требования закона.

– Это так утомительно, – заметил Лайонел Блейк, дымя сигаретой.

Он казался абсолютно спокойным, как и тогда, на улице, но голос звучал странно. Вдруг мы все вздрогнули от пронзительного крика, и через секунду в гостиную, словно огромная летучая мышь, влетела миссис Роланд. Она была с головы до ног в черном, включая намотанный на голове бархатный тюрбан. Когда Ивонна размахивала руками, длинные широкие рукава платья в самом деле бились подобно плотным крыльям.

– Я чуть не свернула себе шею на лестнице, – заявила она. – Лифт не работает, телефон тоже. Как в пещере. – Она упала в кресло и тяжело вздохнула. – Сигарету, прошу вас. Дайте мне кто-нибудь сигарету.

Миссис Хэмильтон предложила ей портсигар.

– Какая прелестная вещица, дорогуша. Так люблю золотые безделушки. У мистера Хоу была чудесная зажигалка… Хотя, наверно, сейчас не стоило об этом говорить. Простите, что расстроила вас, Эммелина. Вероятно, это вы ему подарили.

– Нет, я… – начала Эммелина, и я на мгновение испугалась, что она сейчас расплачется. Но она взяла себя в руки и спокойно продолжила: – Я вовсе не расстроилась. Отличная была зажигалка. Руперт ею очень гордился. От одного из лучших лондонских ювелиров. По-моему, он говорил… «Прайс энд Лорд». Не знаю, откуда она у него. Я хотела бы ее оставить, на память.

– А полиция разве вам не отдала? – спросила миссис Роланд с прилипшей к ярко-красным губам сигаретой.

– Нет, там… Ее не было среди описанных вещей…

Голос Эммелины осекся, и я поняла, что она хотела сказать – «которые были обнаружены при осмотре тела покойного». Бедная девочка. Но то, что она может говорить о Руперте без слез, хороший признак.

– Может быть, еще всплывет, – предположила я.

– Он мог положить ее в сокровищницу.

– Сокровищницу?

Густо подведенные брови миссис Роланд поднялись, внимание всех присутствующих обратилось на нас. Эммелина улыбнулась слабой печальной улыбкой, став вдруг похожей на маленькую девочку.

– Он так ее называл. И всегда брал с собой в поездки, хранил в ней ценности. Обычно прятал где-нибудь в комнате. – Эммелина вдруг нахмурилась. – Но полиция не упоминала о сокровищнице, а я была так плоха, что просто не подумала. Надо будет спросить, может, завтра, когда дадут свет.

– Однако, нет ли у кого зажигалки? – спросила миссис Роланд и, достав из лифа платок, отерла лицо. – Я вся запарилась после этого бега с препятствиями… Прямо сама сейчас заполыхаю. А так ведь бывает иногда, правда? Я имею в виду, что люди загораются. Мне рассказывали, хотя, по-моему, это ужасная ерунда.

Мистер Блейк чиркнул спичкой, и миссис Роланд, глубоко затянувшись, откинулась в кресле и выдохнула густое облако дыма.

– Что мне нужно, так это хороший глоток чего-нибудь крепкого. Так было страшно. Весь свет погас, не видно ни зги.

Разговор продолжался, но я не слушала, задумавшись о другом. Золотая зажигалка – дорогой подарок, особенно если его сделала не Эммелина. Может, конечно, Руперт купил ее сам, хотя такие мужчины не березгуют подарками от женщин. Я невольно вспомнила подарок, который купила вчера Майло, – золотые запонки с почему-то выгравированной на них буквой «Э». Гравировка… Миссис Роланд видела у Руперта золотую зажигалку. Я нашла золотую зажигалку среди вещей мистера Хэмильтона. На ней была выгравирована буква «Х». Может, это зажигалка Руперта Хоу? Интересно. Посмотреть бы еще раз. А еще лучше проверить, была ли зажигалка среди вещей Руперта. Полиция наверняка сказала бы Эммелине о Рупертовой «сокровищнице» с ценностями. И вдруг меня осенило. В гостиной собралась почти вся наша компания. Что мешает мне пойти в номер Руперта и все там как следует обшарить? Только вот ключ… но я была уверена, что мне удастся его раздобыть.

Осторожность, усилившаяся в свете последних событий, боролась во мне с желанием найти важную улику. И все-таки импульс прислушаться к интуиции оказался сильнее благоразумия, говорившего, что лучше остаться спокойно сидеть в освещенной керосиновыми лампами гостиной вместе с новыми друзьями. Один из которых, напомнила я себе, вероятно, является убийцей.