Убийство в Брайтуэлле - Эшли Уивер

– Ради бога, не надо, Джил. Все мы хоть раз в жизни делали то, о чем потом жалели.

Мои слова повисли в воздухе. Джил посмотрел на меня долгим взглядом и резко вскочил.

– Лучше пойду, пока никто нас не увидел.

– Ботинки под столом.

Он как мог привел себя в порядок, хотя его выдавали взъерошенные волосы и щетина. У дверей Джил остановился.

– Если бы я не напился, я бы к тебе не пришел, – сказал он. – Хотя мне очень хотелось поговорить с тобой про… о том, что здесь произошло.

– Повторяю, Джил, не надо больше об этом.

– Поговорим позже, хорошо?

– Хорошо.

Я закрыла за ним дверь и тяжело вздохнула. Ждать, пока это все закончится, невозможно. Значит, нужно возвращаться к привычной жизни. Или какой-то ее разновидности.

Мне никого не хотелось видеть, и первую половину дня я провела в номере. Однако это не значило, что я отказалась от мысли раскрыть преступление. Как ни бурно развивалась моя личная жизнь, имелись более неотложные задачи. Чтобы во всем разобраться, совершенно необходимо выяснить, кто убил Руперта и Хэмильтона.

Я помнила строгое предупреждение инспектора Джонса не заниматься никакой самодеятельностью и не была так наивна или самоуверенна, чтобы не глядя отмахнуться от него. Инспектор прав, опасность вполне реальна, и убийство Хэмильтона продемонстрировало это в полной мере. Однако я уже слишком глубоко увязла, чтобы теперь сдаваться. Кто-то из нас убил двух человек и скорее всего пытался убить еще двух, в том числе меня. Одна мысль об этом выводила из себя. Я не собиралась предоставлять убийце возможность привести в исполнение его гнусные замыслы и снова задумалась, зачем кому-то было давать мне снотворное. Интуитивно я чувствовала, что, предостерегая меня, Джонс чего-то недоговорил, его слова несли еще какой-то смысл. Может, он знает что-то, чего не знаю я? И больше не подозревает Джила? О, если бы он не был таким скрытным! Инспектор даже намеком не дал понять, какой версии придерживается сам, но мне казалось, он очень близок к тому, чтобы получить какие-то важные сведения, а может, даже изобличить убийцу. Но если он знает или хотя бы догадывается, что Джил невиновен, то почему бездействует?

Я предположила, что Джонсу не хватает улик, поэтому он до сих пор ничего и не предпринимает. Если так, я могла бы помочь. Вдруг мне удастся что-то обнаружить, и тогда мы сможем положить всему этому конец? Я очень надеялась, что, если найду какую-нибудь важную улику, инспектор Джонс великодушно закроет глаза на мое непослушание.

Отложив все сомнения, я решила сосредоточиться на том, что мне известно. Почти не притронувшись к подносу с обедом, я подошла к письменному столу и взяла лист бумаги, который мы писали вместе с Майло. Мистера Хэмильтона, конечно же, можно вычеркивать. Почему его убили? Мне казалось, чтобы понять, кто убийца, необходимо выяснить, что связывало Руперта и Хэмильтона. Возможно, у них были какие-то общие дела, но, наверно, если связь между ними действительно существовала, инспектор Джонс уже все разузнал.

Нет, Хэмильтона убили не потому, что он был замешан в темные дела. Он что-то знал, это точно, поэтому его требовалось убрать. Но что? Скорее всего, это как-то связано с предметом, который он нашел на берегу. В его номере мне не удалось обнаружить ничего, что хоть отдаленно напоминало бы орудие убийства. Значит, или он избавился от находки, или это было вовсе не орудие убийства, а что-то другое.

Чтобы проверить первую версию, я решила еще раз пройтись по тропинке. Вряд ли в высокой траве удастся что-то найти, но попытаться стоит. В любом случае, мне казалось, оставшись в комнате, я просто сойду с ума.

В холле я столкнулась с Вероникой Картер, которая как раз подходила к лифту. Она выглядела озабоченной, обычный холодок оставил ее.

– Миссис Хэмильтон привезли из больницы, – сообщила она. – Выглядит ужасно. Я хотела с ней поговорить… Но что тут скажешь, правда?

– Да, – кивнула я, невольно испытав очередной прилив симпатии к мисс Картер. – Она у себя в номере?

Вероника покачала головой:

– Она не захотела туда возвращаться… Вы понимаете.

– Разумеется.

– По-моему, ей предоставили другой номер. Она сейчас в гостиной. – Самообладание оставило мисс Картер, и проявившаяся хрупкость сделала ее мягкой, прелестной. – Я хочу домой, – тихо закончила она.

– Осталось недолго, – сказала я, всей душой надеясь, что так оно и есть.

После этого я прошла в гостиную выразить соболезнования миссис Хэмильтон. Она одиноко сидела в кресле, укрывшись пледом. Меня поразило, как по-разному люди реагируют на горе. Если Эммелина после смерти Руперта просто рухнула, миссис Хэмильтон, похоже, была сделана из более прочного материала. Правда, она сидела очень бледная, бледнее обычного – хотя это и казалось невозможным, – но полностью владела собой.

– Мне так жаль, миссис Хэмильтон, – произнесла я. – Если я что-нибудь могу сделать…

– Благодарю вас, миссис Эймс, – тихо отозвалась Лариса, и глаза ее блеснули. – Наверно, вам странно, что я не бьюсь в рыданиях, но я просто… ничего не чувствую. Как такое может быть? Я как будто ватная. Наверно, пока не дошло.

– Вполне естественно, – уверила я ее, хоть и не очень хорошо разбиралась в таких вещах.

– Бедный Нельсон… – Ее голос замер, а глаза наполнились слезами. – Отвратительное место. Не могу дождаться, когда наконец отсюда можно будет уехать. Всегда ненавидела море, даже в детстве… Знаете, у меня брат утонул…

До меня не сразу дошел смысл этих ровным тоном сказанных слов, но потом я ахнула:

– Как ужасно.

Я, конечно, не собиралась ее ни о чем расспрашивать, не в такой момент, но Ларисе будто нужно было выговориться.

– Мы с Джеффри… братом… были лучшими друзьями. Мы близнецы, понимаете. Не разлей вода. С родителями мы поехали как-то на море, в Йоркшир, мы с ним тогда впервые увидели море. Я была в восторге – оно такое огромное, бескрайнее, красивое. Мы пошли купаться. Вода в тот день была страшно холодная, но какая разница. Было так весело. – Лариса не отводила взгляд от стены, наверно, видела события того дня. – Родители… В общем, я думаю, они на что-то отвлеклись. Когда нас накрыло волной, мы с Джеффри были совсем рядом. Я ушла под воду, потом выплыла… Помню, глотнула воздуха и засмеялась, просто расхохоталась от радости… Вдруг поняла, что Джеффри нет. И тут я его увидела. Его относило к берегу. Я бросилась к нему, но не смогла… Не доплыла… Я не успела до него доплыть.

Ее голубые глаза вновь наполнились слезами, а я, услышав эту историю, не могла пошевелиться от ужаса. Неудивительно, что Лариса ненавидит море и не хотела ехать в «Брайтуэлл». Интересно, а Хэмильтон об этом знал? Ну конечно, не мог не знать, но тогда он был еще более жесток, чем я думала. Лариса перевела дыхание и продолжила:

– В тот день умерла часть меня, миссис Эймс. Мы с Джеффри были очень близки. Мне кажется, я так и не оправилась после той потери… А теперь вот Нельсон. И его тоже погубила вода… – Она тихонько заплакала, закрыв лицо платком.