Могила моей сестры - Роберт Дугони

СМИ по большей части оставили Трейси в покое – возможно, помня предупреждение судьи Мейерса, что всем нужно добраться до места своего ночлега до наступления ночи. В машине у нее было холодно, как в морозилке. Трейси завела двигатель и вышла, чтобы очистить ветровое стекло, пока стеклообогреватель гнал теплый воздух изнутри. Дэн позвонил ей на мобильник.

– Я собираюсь забрать Рекса, – сказал он. – Погода по прогнозам ухудшится. Сегодня вечером никого на улице не будет. Приезжай ко мне.

Она сжала и разжала кулаки, согревая пальцы, и посмотрела на машины, выезжающие со стоянки на прилегающие улицы.

– Ты уверен? – спросила Трейси, но сама уже представляла, как проведет ночь с Дэном.

– Я не смогу уснуть, и Шерлок по тебе соскучился.

– Только Шерлок?

– Он скулит. Это неприятно.

* * *

Рекс встретил ее у двери, вовсю виляя хвостом.

– Ну, вижу, что стал здесь второй скрипкой, – сказал Дэн. – Но, по крайней мере, они знают толк в женщинах, у них хороший вкус.

Трейси поставила свой чемодан и опустилась на колени, чтобы погладить пса по голове под пластиковым конусом.

– Как твое здоровье, парень?

Когда она встала, Дэн спросил:

– У тебя все хорошо?

Она шагнула к нему и дала себя обнять, прижать к себе. Трейси чувствовала, что показания Келли Розы произвели больший эффект, чем она ожидала. Научившись за годы работы детективом отстраняться от жертвы, она расследовала жуткие случаи с приобретенной бесстрастностью. Она научилась быть бесчувственной, чтобы работать с очень живыми картинами того, как проявляется зло в людской бесчеловечности по отношению друг к другу. Много лет она расследовала исчезновение Сары с такой же усвоенной отстраненностью, не позволяя себе задумываться, какие неописуемые зверства убийца совершил над ней. В этой отстраненности появились бреши, когда она отправилась в горы и увидела Сарины останки в неглубокой могиле, и вся отстраненность рухнула, когда Трейси увидела скелет своей маленькой сестренки на экране в суде и ей пришлось бороться с суровой очевидностью тех ужасов, которые претерпела Сара, и тем непристойным фактом, что ее запихали в мусорный мешок и бросили в наспех выкопанную яму, как мусор. Теперь, вдали от чужих глаз и назойливых камер, сующихся в ее личную жизнь, Трейси заплакала, и ей стало легче в объятиях человека, который тоже знал и любил Сару.

Через несколько минут она отстранилась и вытерла слезы.

– Наверное, я выгляжу ужасно.

– Нет, – ответил Дэн. – Ты не можешь выглядеть ужасно.

– Спасибо, Дэн.

– Что еще я могу для тебя сделать?

– Забери меня отсюда.

– Куда?

Она запрокинула голову и, встретив его губы, прошептала:

– В постель, Дэн.

* * *

По ковру были разбросаны их одежда и декоративные подушки. Дэн, тяжело дыша, лежал под простыней. Они сбросили покрывала и пуховое одеяло.

– Может быть, это хорошо, что ты бросила свое учительство. А то разбила бы много молодых сердец.

Она повернулась на бок и поцеловала его.

– Если бы я была учительницей, я бы определенно поставила тебе пятерку за старание.

– Только за старание?

– И за результаты.

Он подложил ей под голову свою руку и посмотрел в потолок; его грудь по-прежнему вздымалась и опускалась.

– Это моя первая пятерка, как тебе это нравится? Если бы я тогда знал, что для этого нужно переспать с учительницей!

Она легонько ударила его и положила подбородок ему на плечо. После уютного молчания Трейси сказала:

– Жизнь иногда делает неожиданные повороты, правда? Когда жил здесь, думал ли ты, что женишься на женщине с Восточного побережья, живущей в Бостоне?

– Нет, – согласился он. – А когда жил в Бостоне, никогда не думал, что вернусь в Седар-Гроув и буду спать с Трейси Кроссуайт в спальне моих родителей.

– Как-то жутко, когда ты так говоришь, Дэн. – Она провела пальцами ему по груди. – Сара говорила, что будет жить со мной. Когда я спросила, что она будет делать, когда я выйду замуж, она ответила, что мы будем жить по соседству, учить наших детей стрелять и брать на соревнования, как папа брал нас.

– Ты когда-нибудь думала вернуться?

Ее пальцы замерли. Он застонал и отпрянул.

– Извини, мне не следовало об этом спрашивать.

Чуть помолчав, она сказала:

– Трудно отделить хорошие воспоминания от плохих.

– А я был каким?

Она наклонила голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Конечно, ты был хорошим воспоминанием, Дэн, и становился все лучше и лучше.

– Хочешь есть?

– Фирменные чизбургеры с беконом?

– Карбонара. Еще одно мое коронное блюдо.

– Ото всех твоих коронных блюд толстеют?

– От лучших.

– Тогда я в душ, – сказала Трейси.

Он поцеловал ее и слез с кровати.

– Когда вернешься, оно будет ждать тебя на столе.

– Ты меня избалуешь, Дэн.

– Пытаюсь.

Он наклонился и еще раз ее поцеловал, и она попыталась снова затащить его в постель, но он выскользнул и спустился по лестнице. Трейси снова упала на подушку, слушая, как он шумит на кухне, выдвигая и задвигая ящики и гремя горшками и кастрюлями. Когда-то она была счастлива в Седар-Гроуве. Сможет ли снова? Может быть, ей просто нужен кто-то вроде Дэна, чтобы снова сделать Седар-Гроув ее домом. Но как только подумала об этом, она уже знала ответ на свой вопрос. Есть смысл в изречении вроде «невозможно вернуться домой снова», как вообще есть смысл в избитых выражениях, потому что они обычно говорят правду. Застонав, она отбросила подушку и встала. Сейчас не время думать об этом.