Гонка - Клайв Касслер

Платов улыбнулся.

— Можно спросить, почему вы спрашиваете?

— Я узнал, что итальянский конструктор летающих машин по имени Престоджакомо купил на встрече в Париже какой-то тип «реактивного» двигателя.

— Не у меня.

— Он мог назваться другим именем. Селером.

— И опять — купил не у меня.

— А вы знакомы с Престоджакомо?

— Нет. Я вообще о нем никогда не слыхать.

— Он должен быть известен. Он продал моноплан итальянской армии.

— Я не знать итальянцы. За одним исключением.

— Марко Селер?

— Я не знать Селер.

— Но вы знаете, о ком я говорю?

— Конечно. Это итальянец, который строить машина Джозефины и ту большую у Стива Стивенса, над которой я работаю.

Белл намеренно сменил тему.

— Что вы думаете о машине Стивенса?

— Мне не стоит обсуждать ее с вами.

— Почему?

— Вы работать на Джозефину.

— Я защищаю Джозефину, а не работаю на нее. И спрашиваю только о том, что могло бы помочь мне защитить ее.

— Не понимаю, при чем тут машина Стивенса.

Белл опять сменил тактику и спросил:

— Вы когда-нибудь встречались с русским по имени Сикорский?

Широкая улыбка разделила бакенбарды Платова.

— Гениальный соотечественник.

— Я знаю, что у вас серьезные затруднения с вибрацией этого мотора. Мог ваш мотор понадобиться Сикорскому для его машин?

— Может, когда-нибудь. Прошу прощения, Долг зовет.

— Конечно. Простите, что отнял у вас столько времени… Да, мистер Платов… Могу я задать еще один вопрос?

— Какой?

— Кто тот итальянец, с которым вы были знакомы в Париже?

— Профессор. Ди Веккио. Великий человек. Непрактичный, но мысли великие. Не мог их осуществить, но великие.

— Мой моноплан работы ди Веккио — отличная машина, — сказал Белл, удивленный тем, что Даниэлла не упомянула Платова. — Я бы сказал, что эту свою мысль он воплотил.

Платов загадочно пожал плечами.

— Вы хорошо знали ди Веккио?

— Совсем не знал. Слушал только его лекцию. — Он вдруг оглянулся, словно желая убедиться, что они одни, и заговорщицким шепотом добавил: — Насчет двухмоторного биплана Стивенса. Вы правы. Очень сильная вибрация. Разбивает на части. А теперь прошу прощения.

Исаак Белл смотрел, как русский идет по полю, кланяясь дамам и целуя им руки. «Платов, — подумал рослый детектив. — Да ты загадочней своего термодвигателя».

Он не мог поверить, что этот дамский угодник не познакомился с красавицей дочерью ди Веккио.

* * *

Белл продолжал изучать топографические карты, чтобы угадать, где нанесет удар Фрост. Вернулся Дэш и сообщил, что видел, как Джонни Масто угощал выпивкой репортеров.

— Законом это не запрещено, — заметил Белл. — Букмекеры живут информацией. Как и детективы.

— Да, мистер Белл. Но я пошел за ним на железнодорожную станцию и видел, что он дает некоторым репортерам деньги.

— Зачем, по-вашему?

— Если он их подкупает, не понятно, что они сделают за эти деньги.

— Едва ли он хочет, чтобы его имя появилось в газетах, — сказал Белл.

— Тогда что ему нужно?

— Покажите, где он.

Дэш показал, добавив:

— У реки товарный вагон, где играют в кости. Масто принимает ставки.

— Держитесь поближе к нему, чтобы слышать, но не позволяйте ему увидеть нас вместе.

Белл учуял бруклинского букмекера раньше, чем увидел: сквозь вонь железнодорожных шпал и паровозного дыма пробился мощный аромат гардении. Потом он услышал хриплый шепот:

— Ставки, господа. Делайте ставки.

Белл обошел одинокий товарный вагон в углу железнодорожной станции.

Бандит с непроницаемыми глазами подтолкнул Марко.

— Да это один из моих лучших клиентов! Никогда не поздно увеличить свое вложение, сэр. Сколько мы добавим к вашим трем тысячам на мисс Джозефину? Должен предупредить, пропорции меняются. Теперь ставки пятнадцать к одному — многие заметили, что она опережает Стивенса.

Улыбка Белла была дружелюбнее голоса.

— Я начинаю думать, что игроки сговариваются, чтобы заранее определить исход гонки.

— Я?

— Мы очень далеко от Бруклина, Джонни. Что вам тут нужно?

Масто стал энергично возражать:

— Мне незачем фальсифицировать итог гонки. Выигрыш, проигрыш, ничья — мне это все равно. Вы же делаете ставки, мистер Белл. И хорошо знаете жизнь, если я не ошибаюсь. Вы ведь знаете, что букмекеры никогда не проигрывают.

— Неправда, — сказал Белл. — Иногда и букмекеры проигрывают.

Масто удивленно переглянулся со своими телохранителями.

— Да? Когда же?

— Когда становятся слишком алчными.

— Что вы хотите этим сказать? Кто слишком алчный?

— Вы подкупаете репортеров.

— Это нелепо. Какое мне дело до этих писак?

— Они могут расхвалить ту или иную машину миллионам читателей, делающих ставки, — сказал Белл. — Иными словами, изменить эти ставки.

— Да? Чью же машину я хочу расхвалить?

— Ту, что вы все время выдвигаете на первый план. Безголовый аэроплан с воздушным винтом сэра Эддисона-Сидни-Мартина.

— «Кертис» — самолет высокого класса, — возразил Масто. — Ему не нужна помощь Джонни Масто.

— Но, тем не менее, Джонни Масто очень ей помогает.

— Эй, я ничуть не фальсифицирую результаты гонки. Я передаю сведения. Можно сказать, служу обществу.

— Я бы назвал это признанием вины.

— Вы ничего не докажете.

Исаак Белл перестал улыбаться. Он смерил букмекера холодным взглядом.

— Полагаю, вы знаете Гарри Уоррена?

— Гарри Уоррен? — Джонни Масто погладил двойной подбородок. — Гарри Уоррен? Гарри Уоррен? Дайте подумать. О да! Не тот ли это нью-йоркский ван дорн, который шпионит за бандами?

— Через два дня Гарри Уоррен телеграммой известит меня, что вы явились к нему в контору Ван Дорна в отеле «Никербокер» на углу Сорок Второй улицы и Бродвея. Если он этого не сделает, я лично приду за вами.

Телохранители Масто угрожающе посмотрели на Белла.

Тот словно не заметил их.

— Джонни, я хочу, чтобы всем передали: ставки на гонку — это хорошо, а подделывать ее итоги — очень плохо.