Разносчик пиццы - Диана Бош

– Ну вот и все. – Лямзин с улыбкой посмотрел на Александру. – Замучил я вас, сам не ожидал, что так надолго здесь задержимся.

– Даже не верится, что все закончилось, – она зябко повела плечами.

Она выглядела такой трогательной и беззащитной, что Лямзину захотелось ее утешить и защитить, он приосанился, распрямил плечи и почувствовал себя почти супергероем.

– Ну что, пора домой? – покровительственно произнес он. – Вы уже решили, куда вас отвезти?

– Да, – Александра поспешно кивнула, – здесь не то чтоб сильно близко, вы уж простите, но и не очень далеко: на другой конец Москвы ехать не надо.

– А хоть бы и на другой конец, – беспечно махнул рукой Лямзин. – Поехали!

Александра расположилась на переднем сиденье и, повернувшись к подполковнику, спросила:

– Кстати, хотела спросить. Как думаете, зачем Маре нужно было прятать плащ? Или это сделала не она?

– Полагаю, она. Вероятно, побывав в комнате Лидии, она заметила, что порвала плащ. И просто выбросила его. Решила, будто ее на этом основании могут обвинить в убийстве.

– А могли бы?

– Нет. Но нервов бы попортили предостаточно.

– Ясно. И проясните мне, плиз, еще один момент. А то меня терзают сомнения. Эдуард Петрович, как попал флакончик, который я вам отдала, в сумочку Аманды?

Лямзин, который уже успел отключиться от мыслей о расследовании, от неожиданности закашлялся.

– Признаться, я надеялся, что вы не зададите мне этот вопрос.

– Почему?

– Потому что мне немного стыдно.

– То есть совсем чуть-чуть? Тогда думаю, вы справитесь с эмоциями и расскажете мне все как есть.

Лямзин настороженно покосился на нее.

– Уже догадались, да?

– Да. Но хочу услышать это от вас.

– Естественно, это я его подсунул.

– Зачем?

– Да чтобы спровоцировать Валерию. И мне это удалось. – Он надавил на газ, разгоняя автомобиль до ста километров в час, и добавил: – Признаться, я чертовски устал, мечтаю сейчас о горячей ванне и десяти-двенадцати часах глубокого сна.

– Ой, – смутилась Александра, – может, тогда не надо меня отвозить? Я как-нибудь сама доберусь.

– Нет уж, дудки, – засмеялся Лямзин. – Вы от меня так просто не отделаетесь.

– В каком смысле?

– В таком, что я привык завершать начатое. И потом, от общества хорошенькой женщины я добровольно никогда не отказывался, а от вашего не откажусь и подавно.

– Почему?

– Потому что люблю вас.

Лямзин брякнул это и сам испугался, до того неожиданно получилось. Наверное, сказались усталость и напряжение последних дней, и потому признание непроизвольно слетело с языка.

Смутившись, он, однако, не подал виду и быстренько перевел все в шутку, а Александра весело рассмеялась над остротой, старательно делая вид, что не заметила искренности сказанного.

Однако в глубине души она почувствовала себя уязвленной, словно кошка, которой показали мышку и не отдали.

Они продолжали весело болтать, игнорируя вырвавшееся признание и вспоминая трагикомические случаи из только что законченного следствия.

– А я и говорю… – начинала Александра.

– А я тогда… – продолжал Лямзин, и они смеялись, чувствуя облегчение от того, что все позади, а еще – что они вместе и им хорошо вдвоем.

У пурпурно-белого особняка Александра махнула рукой, указывая на него:

– Здесь!

– Ничего себе у вас знакомые, – восхищенно вздохнул Лямзин, притормаживая и рассматривая дом и сад.

– Вы подождите, я сейчас охраннику пару слов скажу, – выскакивая на ходу, прокричала Александра.

Ворота медленно отворились, и автомобиль двинулся к особняку.

– Чей дом, подпольного миллионера Корейко?

– Алисы в Стране чудес.

– А-а, – глубокомысленно протянул Лямзин, пытаясь вспомнить, какой дом был в сказке Кэрролла.