Ночь сурка - Инна Бачинская

— Да пошел ты! — огрызнулся Дим. — Все знали, что Иван ее трахнул!

— Вам это известно наверняка, или это всего лишь домыслы?

— А кто, если не он? Приревновал, и… того. Больше некому. Ее никто здесь не знал, кому нужно было ее убивать, кроме Мишки? Они все время ссорились, все слышали. У Мишки паскудный характер, не знаю, как отец выдерживал, носился с ним как с писаной торбой, ах, Миша, ах, талант, ах то, ах се! С этим… гребаным предателем!

— Что ты несешь, сволочь!

— Ты думаешь, я ничего не знал? Ты думаешь, я не знал, что ты путался с Марго?

— Заткнись, дурак!

— И отец знал, у него были фотки, я сам видел. Он нанял сыскаря, тот выследил. Еще летом. Да я и раньше догадывался.

— Позвольте, Дмитрий, вы утверждаете, что Миша был любовником вашей мачехи, и вы догадывались об этом раньше?

— Какая, к черту, мачеха! Ты, выбирай выражения!

— Возможно, вы сообщили о ваших догадках отцу, после чего он нанял сыщика?

— Да кто ты такой! — закричал Дим. — Пшел вон отсюда, гнида! Не твое дело! Нечего тут оскорблять память!

— Леонард Константинович был великим человеком, личностью, — сказал Артур. — Его кончина утрата для всех нас, и я никоим образом не пытаюсь оскорбить его память. — Он замолчал. Тишина стояла такая, что потрескивание горящих поленьев казалось оглушительным. — Миша, вы ничего не хотите нам сказать? Разрушить этот заговор молчания, так сказать?

— Что вы хотите услышать? — угрюмо сказал Миша. — Да, мы встречались с Марго. Да, я догадывался, что Леонард Константинович знает. Но это было до их знакомства…

— Ну и мразь же ты, Мишка! — сказал Дим. — Ты же путался с ней и после, я вас видел в городе!

— Я себя не оправдываю, так получилось. Ты не лучше, ты украл у отца два эскиза Репина, спустил налево, за пойло. Он очень переживал.

— Заткнись, сволочь! Это брехня!

— Это правда. Он выгнал тебя из дома. Сколько вы не виделись? Два года? Три? А потом ты покаялся, приполз на коленях, забыл?

— Отец простил меня. Я знаю, что я подонок! Знаю! Ну, такой я есть! — Дим ударил себя кулаком в грудь.

— Мы несколько отвлеклись от темы нашей беседы, с позволения сказать, — напомнил о себе Артур. — Я задал вопрос Мише. Отвечайте…

— …подсудимый, — подсказал Иван. — Говори, Мишаня, не стесняйся. Расскажи про гвоздики в гроб твоего покровителя.

— Я не понимаю, о чем вы! Чего вы от меня хотите? Да, признаю, был любовником Марго. Какое это сейчас имеет значение?

— Имеет, для истории и общего плана. Ах ты сволочь!

— С Марго?! Миша и Марго? Господи, какая низость! — простонала Елена, прикладывая пальцы к вискам. — Не может быть! Не верю! Я вам не верю! Марго была… она… вы ничего не знаете, я была ее подругой, я бы знала! Она презирала Мишку, называла неудачником! Жалела Зою… Она любила Леонарда Константиновича!

— Увы, моя дорогая, — Артур поклонился актрисе, издевательски блеснули стекла очков. — Любовь? Презрение? Тайные любовники прекрасно маскируются. Ситуация чревата — шашни с чужими женами часто плохо заканчиваются.

Он взглянул на Федора. Это был вызов на дуэль. Артур и Федор, обманутый муж и счастливый любовник. Атмосфера в гостиной накалялась.

— Ты хочешь сказать, что Мишка подсунул отцу Марго? — спросил Дим. — Ах ты… — Он сжал кулаки. — Бедный отец!

— Бедная Зоя, — сказала Елена, — она была ширмой. А я-то думала… Мишка ревновал Марго к журналисту… я чувствовала, что между ними что-то есть…

— И потому убил Зою? — фыркнул Иван.

— Да! Он ревновал, злился, Зоя закатывала скандалы, и он в состоянии аффекта…

— Какой, к черту, аффект! — заорал Иван. — Что ты несешь? Он протащил ее через всю комнату и посадил около гипсовой куклы! Это аффект по-твоему? Лично я убил бы любовника. Или обоих!

— Он принес ее в жертву своей любви!

— Дура! Совсем уже свихнулась на любви? Какая на хрен жертва!

— Миша, вам слово! — вмешался Артур.

— Что за бред! Я не убивал Зою! Я любил ее! Марго… да, мы были близки, но это было давно!

— Ага, любил Марго, любил Зою… всех любил, и все мертвы! — сказал Дим. — Чистосердечное признание… как там дальше, Артур? — Он кивнул адвокату, похоже, они почувствовали себя союзниками.

— Облегчит участь обвиняемого. Миша, мы ждем.

Это был звездный час Артура, он отыгрывался на этих бессмысленных лохах, чье презрение и неприятие он чувствовал все это время; лохах, не видевших дальше своего носа; он был фокусником, захватившим в кулак их скудные мозги, и в рукаве у него было еще много сюрпризов. Даже блеск очков выдавал его торжество. Вы еще не сталкивались с правосудием, господа хорошие! Он чувствовал себя великим инквизитором, вершащим суд, ему не хватало мантии и парика.

— А журналиста кто? — спросила Елена. — Тоже Мишка? Ревновал?

— Журналист сам, — сказал Артур. — Возможно, его обнаружат весной, вернее, то, что от него останется. Допускаю, что он был пьян. Насколько я помню, он закладывал за воротник.

— Ошибаетесь, Артур. — Тон у Федора был невыразительный, что составляло заметный контраст с пафосным тоном адвоката. — Журналиста пытались убить. К счастью, попытка не удалась.

— Пытались убить? — изумился Иван. — Журналиста? Кому он на хрен нужен? Он что, тоже с Марго? Мишка, ты что, совсем идиот?

— Что значит — пытались? — спросил Артур. — Откуда вы знаете? Вас тут не было.

— Не было. Должен обрадовать вас, господа, журналист жив-здоров и готов дать показания.

— Жив?! И ты молчал? Где он?

— У Саломеи, должно, — подал голос дядя Паша. — Больше негде. Она и вы́ходила. Подобрала и выходила. Я сразу подумал… больше ему негде обитаться.

— Верно, дядя Паша. Андрей Сотник у Саломеи Филипповны, она увезла его с места аварии. Кроме того, он не журналист…

— Я так и знала! — ахнула Елена. — Ну, Марго!

— Андрей — сотрудник охранного агентства, телохранитель, его нанял Леонард Константинович. Он получил несколько писем с угрозами и опасался за свою жизнь.

— Я знала! Я сразу поняла, что он не журналист! А от кого письма?

— Тебе же сказали — анонимные, — сказал Иван. — Подожди, Федя, ты сказал, Мишка хотел убить телохранителя? Какого хрена? В ревность не верю!

— Миша, зачем вы пытались убить Андрея? — спросил Федор.

Миша молчал.

— Артур, возможно, вам известно? — спросил Федор, усилием воли удерживаясь от саркастического тона. Туше!

Артур высокомерно пожал плечами и промолчал.

— Марго и Миша приняли его за внебрачного сына Леонарда Константиновича.