Черная моль - Аркадий Адамов

— А почему?

Геннадий смешался и умолк, не зная, что ответить на этот прямой вопрос. Вместо него ответил Зверев:

— Подготовились мы недостаточно.

Басов покачал головой.

— Главное не в этом. Почему-то Ярцев в этот раз слишком уж понадеялся на себя и… на нее. Удивительное легкомыслие! — Он внимательно посмотрел на Геннадия. — Раньше, кстати, за вами такого не наблюдалось.

И снова Зверев поспешил на выручку:

— Учтем, товарищ комиссар. С кем не бывает! А Голубкова не догадалась, зачем ее вызвали.

Басов усмехнулся.

— Из вас, Зверев, адвоката не получится, не старайтесь. А вам, Ярцев, делаю серьезное предупреждение. Если и дальше так пойдет, то эта самая «черная моль» вам еще при жизни памятник поставит. — И резко, почти с угрозой прибавил: — Лично я такой славе не завидовал бы. Имейте это в виду.

— Понял, товарищ комиссар.

— Ну, то-то же. А теперь, друзья-товарищи, пора переходить от открытой игры к закрытой. В противоположность шахматам, она у нас более активна. Так, что ли? — Басов снова придвинул к себе папку. — Ага. Вот и ваш план. Посмотрим.

Зверев и Ярцев с опаской переглянулись. У обоих одновременно мелькнула одна и та же мысль: «Сейчас начнет уточнять». Эти «уточнения», как любил выражаться Басов, нередко кончались тем, что он перечеркивал план и приказывал составить новый.

— Вот вполне правильная мысль, — неожиданно сказал Басов и, водя пальцем, прочитал: — «Пункт двенадцатый и последний: Искать возможные каналы сбыта». Не мешало бы, однако, уточнить: как вы собираетесь искать, с чего начнете? Это сейчас главное звено.

— Обязательно уточним, товарищ комиссар, — поспешно заверил Геннадий.

— Интересно знать, когда же произойдет это историческое событие? — сердито покосился на него Басов, крепко зажав в зубах трубочку с сигаретой.

Синим карандашом он дважды решительно отчеркнул последний пункт и рядом поставил жирный вопросительный знак. Геннадий с тоской посмотрел на свой так аккуратно отпечатанный план.

— Уже уточнили, — объявил вдруг Зверев. — Мы вот с чего начнем. — Он повернулся к удивленному Геннадию. — Доставай-ка свой блокнот, покажи, что ты там записал, когда ждал пропуска на фабрику.

Через полчаса листок из блокнота перекочевал в карман старшего оперуполномоченного лейтенанта Арбузова.

— Значит, Федя, понял? — спросил его Ярцев. — И надо сегодня же все успеть.

— Все будет как часы, — весело откликнулся чернокудрый, с лукавыми глазами Арбузов.

— С водителем поаккуратней.

— Уж будьте уверены. Убаюкаем так, что только губами зачмокает и пузыри пустит. А понять ничего не поймет.

— Ну, двигай, раз так, — улыбнулся Геннадий.

В тот же день под вечер в небольшой прокуренной комнате районной автоинспекции Федор Арбузов уже беседовал с водителем грузовой автомашины Ступиным. Это был высокий сутулый парень с взъерошенными белокурыми волосами, одетый в промасленную спецовку.

Арбузов задавал вопросы весело и напористо, и Ступин, усиленно подделываясь под его легкий, дружеский тон, отвечал торопливо, сбивчиво, но вполне искренне.

— Вижу, брат, вижу, — добродушно сказал наконец Арбузов. — Путаница вышла. Путевка у тебя в порядке. Никакой «левой» ездки. Но для порядку, сам понимаешь, ты уж мне за тот день во всех подробностях отчитайся.

— Так я же, товарищ инспектор, разве отказываюсь?.. Ну, с другим просто нет никакой инициативы разговаривать на этот предмет. А с вами — другое дело. Значит так. — Ступин наморщил лоб. — В девять подал я машину к тринадцатому магазину. Сама села. Директор то есть.

— Фамилию знаешь?

— А то нет. Середа Полина Осиповна. Ох, и баба! С ней, значит, на меховую фабрику поехали. За товаром.

— Каким?

— Шапки получали. Как накладную оформили, грузить стали. Она мне и говорит: «Помогай, Ваня. Тороплюсь. За мной не пропадет». Ну, я и давай. Кто ж откажется на полушку заработать. Верно?

— Верно, — согласился Арбузов. — И много потрудился?

— Да нет. Двести сорок коробок погрузили, и всё тут.

— Смотри, пожалуйста, точность какая! — засмеялся Арбузов. — Ты их по дороге пересчитывал, что ли?

— Зачем? — в тон ему ответил Ступин и подмигнул: — Наше дело, шоферское, такое: все замечать и обо всем молчать. Верно?

— Ох, ты ж и хитер! Ну, да ладно. Значит, первая ездка была на меховую фабрику, время — с девяти до двенадцати, груз — двести сорок коробок с шапками. Так и записывать?

— Форменно так! — горячо подтвердил Ступин. — Чтоб у меня на всю жизнь права отобрали, если вру! Теперь, значит, вторая ездка…

Ступин говорил с воодушевлением, вдаваясь в бесконечные подробности, и, как видно, сам наслаждался своей правдивостью и абсолютным на этот раз безгрешием.

Расстались они оба очень довольные друг другом.

Арбузов немедленно позвонил Ярцеву.

— Порядок, — сказал Геннадий, выслушав его доклад. — Зверев приказал операцию провести завтра.

Огромные, залитые голубым светом неона зеркальные витрины магазина меховых изделий в этот сумеречный предвечерний час невольно привлекали внимание прохожих. С минуты на минуту должен был кончиться обеденный перерыв, и у дверей магазина собралась уже небольшая группа людей, в большинстве молодые, рабочего вида парни.

Наконец продавщица в синем халатике распахнула дверь. Магазин начал наполняться покупателями.

Спустя некоторое время за прилавком появилась высокая широколицая женщина лет сорока, тоже в синем халате, из-под которого виднелась белая блузка, заколотая у шеи большой, из цветного стекла брошкой.

Женщина спокойно, по-хозяйски оглядела торговый зал, потом раскрыла створку шкафа и поправила выставленные там меховые горжетки. Мимо пробежала одна из продавщиц.

— Уже упарилась? — сухо спросила ее высокая женщина.

— Покупателей тоже бог послал. — Девушка раздраженно кивнула головой на двух молодых парней. — Сами не знают, чего хотят. По десять шапок уже перемерили, и все им мало.

— Их право.

— Да ну, Полина Осиповна! Нервов на таких не хватит. И уж понимали бы чего-нибудь. Или совета слушали. А то с умным видом самый плохой товар выбирают. И у Марины вон такие же попались. — Она указала на другую продавщицу.

— Ты нервы свои оставь! — властно оборвала ее старшая. — На работе находишься.

В этот момент к прилавку подошли четверо молодых людей. Один из них, высокий и плечистый, деловито спросил:

— Где тут директора повидать можно, товарища Середу?

— Я директор, — ответила пожилая женщина. — Что надо, товарищи?