Кодекс поведения блондинки - Наталья Александрова

– Ну, соколы, насчет дерзкого побега – это вы зря, дежурный ее просто проспал. Рот не следует на службе разевать, ворон считать не нужно! Но я не об этом хотел сказать. Вот почему она у вас подозреваемая?

– Известно почему, – Бахчинян начал загибать пальцы, – мотив у нее имелся – это раз, личная неприязнь к потерпевшей – это три, орудие убийства с отпечатками – это шесть…

– Ты, Тиграныч, как-то интересно считаешь, прямо как Центральное статистическое управление! Ты так скоро до тысячи дойдешь. Лучше сразу скажи, что у нее алиби нет на момент убийства.

– Это само собой! – Бахчинян выразительно кивнул.

Творогов помалкивал, внимательно слушая собеседников и маленькими глотками отпивая чай.

– Так вот, в этом-то все дело! – провозгласил дядя Вася, подняв указательный палец. – У вас время убийства как определено?

– По степени трупного окоченения… – ответил Бахчинян, – а ты, Макарыч, к чему клонишь?

– К тому клоню, соколы вы мои, что вы плохо место преступления обследовали.

– Какая гадость! – просипел вдруг Творогов, отодвинув свою чашку.

– Что гадость? – удивленно переспросил Василий Макарович. – Осмотр места преступления? Это, Леша, самые основы нашей профессии, без них никуда…

– Да чай этот гадость! – Творогов поморщился. – Вроде как веник старый заварили! Да еще за такие деньги… и цвет слабый… у нас раньше в семнадцатом отделении буфет был, там тетя Клаша работала. Она один и тот же чай по четыре раза заваривала. Вот у нее на четвертый раз приблизительно такой колер получался!..

– Ты, Алексей, ничего не понимаешь в чайной церемонии! Все прогрессивное человечество этот чай пьет и хвалит. Считает, что вкус у него особенный. А самое главное – польза от него неимоверная. От вредной экологии помогает, и от радиации, и даже, говорят, от похмелья…

– Правда, что ли? – Творогов с сомнением посмотрел в чашку и сделал еще один глоток. – Так что ты там про место преступления заливал?

– Я не заливал, а конкретно говорил. Вот вы кровь на розетке электрической заметили?

– На розетке? – Творогов явно забеспокоился. – На какой розетке?

– Была там кровь на розетке! – снова включился в дискуссию Бахчинян. – Я тебе, Никитич, показал, а ты говоришь – при чем тут розетка…

– И правда – при чем розетка? – насупился Творогов. – Кочетову не электричеством убили, а обычной огородной тяпкой! Так что розетку тут мне не приплетайте…

Вдруг он вскинул глаза на Василия Макаровича и подозрительным голосом просипел:

– А ты, Макарыч, откуда про кровь на розетке знаешь? Ты каким, извиняюсь, макаром на место преступления проник? Ты сейчас лицо штатское и никаких прав не имеешь!..

– Ты, Лешенька, подожди кипятиться! – ласково предложил Василий Макарович. – Я же не собираюсь себе что-то приписывать, я вам хочу помочь! По старой дружбе. Кровь на розетке была, и группа наверняка та же, что у убитой. А что это значит? Это значит, что уже после убийства в эту розетку включали электроприбор. А какой электроприбор?

– Какой?! – хором спросили два капитана.

– Рядом находится ванная комната. В этой ванной стоит корзина для грязного белья. А в корзине, под использованным полотенцем, лежит электрическая грелка. Так вот, если вы эту грелку найдете и осмотрите, вы на ней, конкретно – на вилке, найдете следы крови той же самой группы, что и на розетке в спальне убитой…

– И что это значит? – осведомился Бахчинян.

– Он хочет сказать… – перебил его более догадливый Творогов, – хочет сказать…

– Совершенно верно! – закончил свою мысль дядя Вася. – Эту грелку использовали, чтобы поддерживать температуру трупа и таким образом сместить время убийства.

– То есть убийство произошло раньше, чем мы считали? – просипел Творогов.

– Совершенно верно! Убийство произошло на несколько часов раньше, а на утро того дня у вашей подозреваемой Селезневой имеется стопроцентное алиби. Она была у ветеринара, который это может подтвердить! Собачка у нее прихворнула, животом маялась…

– слон бордоский, что ли? – полюбопытствовал Бахчинян.

– И после этого ты будешь говорить, что не был на месте преступления? – Творогов побагровел. – Ты, Макарыч, чересчур… того…

– Я ничего не буду говорить! – возразил дядя Вася. – Это вы, соколы, повторно обследуете место преступления и найдете ту самую грелку. Исключительно благодаря своей настойчивости и профессиональным навыкам…

– Ну ты, Макарыч, жук! – Творогов отпил еще немного чаю и поморщился.

– Я вам помощь оказываю, а вы еще недовольны!

– Хороша помощь! – просипел Творогов. – Была у нас одна подозреваемая, так и у той теперь алиби образуется! Нам Кудеярова за это спасибо не скажет!

– А вот вы ей изложите свои доводы и послушайте, что она скажет! Хоть и стерва она первостатейная, но если поймет, что дело нечисто, зря его ни на кого вешать не станет, отправит на доследование…

– То есть опять же нам головная боль…

– Вообще-то, соколы, нечего на меня пенять: сами должны были внимательно место преступления обследовать и все выводы сделать. Кровь на розетке заметили? Значит, должны были до конца разобраться: что за кровь, откуда взялась… вы ведь не салаги, не практикантки из училища, должны каждую мелочь исследовать и выводы делать! Вот, к примеру, ранку на правой руке трупа заметили – а что за ранка и при каких обстоятельствах получена – разобрались?

– Ранку? – переспросил Творогов. – Какую еще ранку? Не было никакой ранки!

– Как это – не было? – Василий Макарович насупился. – Если вы проглядели – это еще не значит…

– Говорят тебе – не было! – Творогов повысил голос. – Чистые у нее были руки! Если нам не веришь – можешь судмедэксперта спросить! Мы даже все удивлялись – лицо искромсано до неузнаваемости, а на руках ни царапины. Из чего сделали вывод, что Кочетова не оказывала сопротивления убийце, не боролась…

– Да спала она! – подал голос Бахчинян. – У нее же в крови снотворное обнаружено. Она с мужем по телефону поговорила, поехала домой, приняла снотворное и легла спать…

– Очень странно, – задумался дядя Вася. – А вы с тамошним фермером разговаривали?

– С каким еще фермером?

– Ну, есть там один. Молочные продукты раз в неделю привозит. Он в день убийства там был и видел, как Кочетова из дома выезжала. Так она когда ворота закрывала, руку повредила, он сам видел. Значит, должна у нее быть ранка на руке…

Творогов с Бахчиняном переглянулись.

– Слушай, Макарыч! – озвучил Творогов посетившую их обоих мысль. – А что это ты так стараешься? Что ты так в деле роешься? Ты же вроде давно уже на заслуженном отдыхе, так какой тебе в этом деле личный интерес? Вроде бы тебе эта Селезнева никто…