Кодекс поведения блондинки - Наталья Александрова

Я двигалась вперед маленькими осторожными шажками, практически на ощупь, но все же налетела на какой-то твердый предмет и ушибла об него лоб. Вполголоса чертыхнувшись, ощупала предмет. Это была обыкновенная вешалка.

Обойдя вешалку, двинулась дальше.

Мои глаза понемногу привыкали к темноте, и вскоре я различила впереди смутно выделяющийся прямоугольник дверного проема.

Теперь идти стало немного легче, и я прибавила шагу.

Однако в темноте нечего было и думать что-то отыскать.

Мне непременно нужен был хоть какой-то свет, причем желательно такой, чтобы его не было видно снаружи, из окон.

Первое, что пришло в голову, – на кухне должны быть спички, а если повезет, то и свечи. Но для начала хорошо бы найти эту самую кухню.

Я прошла в дверной проем и оказалась в большой комнате. Здесь имелось окно, хотя оно было задернуто занавеской, но все же сквозь нее с улицы проникал какой-то свет, и я смогла различить окружающие меня предметы.

Судя по обстановке, это была гостиная: возле стены смутно виднелся диван, напротив него отсвечивал экран телевизора. По сторонам скорее угадывались, чем действительно были видны шкафы.

Оставив гостиную для более подходящего времени, я вернулась в прихожую, чтобы обследовать остальные комнаты.

Здесь, как и прежде, царила глубокая темнота, но за прошедшую минуту что-то в этой темноте изменилось.

Говорят, когда человек лишается зрения, остальные его чувства обостряются. Я лишилась зрения только временно, но все остальные мои чувства обострились невероятно: я слышала странное поскрипывание паркета, чувствовала лицом едва заметное движение воздуха, но самое главное – каким-то шестым чувством я ощутила чье-то присутствие.

Я была в прихожей не одна.

– Кто здесь? – спросила я едва слышно. Скорее даже не спросила, не прошептала, а просто выдохнула эти слова… но даже выдох показался мне пугающе громким.

Теперь, кроме таких сомнительных чувств, как интуиция и ясновидение, заработало вполне конкретное обоняние: я ощутила легкий запах мужского одеколона. Где-то я уже сталкивалась с точно таким же запахом…

– Кто здесь? – повторила я, пятясь ко входу в гостиную. Там был хоть какой-то свет, там мне будет не так страшно…

Я уже не думала о том, что меня могут заметить с улицы, я думала только о том, кто – или что – таится во тьме рядом со мной, и свет казался мне единственным избавлением от этого леденящего ужаса…

Протянув руку, я нащупала стену, а на ней – кнопку выключателя…

Я хотела было нажать на кнопку, но вдруг чья-то сильная рука схватила меня за запястье. Это было выше моих сил, я открыла рот, чтобы закричать…

Но в то же мгновение вторая рука зажала мой рот.

– Ты что, Макарыч, другого места не мог найти? – спросил капитан Бахчинян, удивленно оглядываясь по сторонам. – Ну, допустим, пива или чего покрепче не надо, все-таки еще рабочее время, непорядок. Но хоть по кофейку могли бы выпить по поводу хорошей погоды – так здесь и того нет! Один, извиняюсь, чай!

– То-то и оно, Тиграныч! – Дядя Вася со значением поднял указательный палец. – В нашем деле что главное? Правильно, конспирация! Здесь нас будет кто-нибудь искать? Не будет! Ну кому придет в голову, что менты встречаются в чайном заведении? Никому! Правильно я говорю, Никитич?

– Не знаю, не знаю! – Капитан Творогов уставился на меню. – Мать честная! Это что – чай или коньяк?

– Чай, Никитич, чай! – утешил его дядя Вася.

– А по цене больше на коньяк похоже! Причем не на скромный отечественный или там армянский, а на дорогущий французский…

Они стояли перед стойкой в заведении с красноречивым названием «Чайная карта». Позади прилавка висели бесчисленные полки, заставленные стеклянными банками с плотно притертыми крышками. На каждой банке была наклеена этикетка с названием сорта чая. Все названия были на редкость поэтичными – «Нефритовый терем» соседствовал с «Бесценным жемчугом», «Осенняя соната» с «Жемчугом дракона». За прилавком стояла симпатичная девушка в белоснежном переднике и крахмальной наколке.

– Вам что-нибудь посоветовать? – спросила она с терпеливой улыбкой. На лице ее ясно читалось, что она привыкла к любым посетителям и удивить ее трудно, почти невозможно.

– Нам бы, девушка, чего попроще! – попросил Василий Макарович.

– Вам с собой или вы хотите выпить чаю у нас?

– Выпьем здесь по чашке.

– Тогда посоветую вам «Жемчуг дракона». Для первого знакомства в самый раз.

Девушка открыла стеклянную банку, ополоснула изящный фарфоровый чайничек, сыпанула в него мерной ложечкой приличную порцию заварки и залила кипятком.

– Присаживайтесь, – девушка одарила посетителей дежурной улыбкой, – через три минуты ваш чай будет готов!

Менты сели за свободный столик (впрочем, свободны были все столики, поэтому перед ними был большой выбор). Хрупкие стулья, сплетенные из легкомысленного восточного материала, с жалобным скрипом прогнулись под увесистыми телесами служителей правопорядка.

– Ну, Макарыч, говори: зачем звал? – вполголоса спросил капитан Творогов.

– Ты чего шепчешь? – осведомился дядя Вася. – Для конспирации? Тут вроде все свои!

– Да при чем здесь конспирация? Пива вчера холодного выпил, голос сел! Ты, Макарыч, лучше честно скажи: в какую игру ты с нами играешь?

– Какую еще игру? – проворчал дядя Вася. – Что ты, Леша, имеешь в виду?

– Известно, что имею! Дело об убийстве гражданки Кочетовой я имею и вдобавок к нему – головную боль! – Творогов мучительно поморщился. – А ты, Макарыч, в детские игры с нами играешь! Совести у тебя нет! Ты же столько лет в милиции отработал, должен понимать!

– Стар я в игры играть! – возразил дядя Вася.

– Да что мы – не видим? Ты явно что-то знаешь! И главное – знаешь, где прячется наша главная подозреваемая! Имей в виду, Макарыч, мы тебя покрывать не станем! Дружба дружбой, но ты Кудеярову знаешь! Она, ежели в кого вцепится, живым не отпустит! Поэтому, если тебе что известно – лучше сразу скажи…

– Я вас, соколы, для того и пригласил! – произнес Василий Макарович торжественно. – Хочу вам помощь посильную оказать. Точнее, не лично вам, а следствию…

– Ваш чай! – К столику подошла девушка с подносом, на котором красовались чайник и три чашки, расписанные птицами и драконами.

Дядя Вася настороженно замолчал и ждал, пока официантка расставляла чашки и разливала в них бледно-золотистый напиток. Едва она отошла от стола, Творогов просипел:

– Ну, Макарыч, не тяни кота за хвост! Что ты там насчет помощи следствию говорил?

– У вас кто по этому делу главная подозреваемая?

– Ты сам знаешь кто! – вступил в разговор Бахчинян. – Селезнева у нас подозреваемая, которая совершила дерзкий побег из-под стражи, тем самым усугубив свое положение…