Трясина - Арнальд Индридасон

Эрленд приказал утроить усилия по поискам Эйнара.

Его фотографии разослали по всем полицейским участкам столицы и пригородов, а также в региональные центры; в СМИ запустили объявления о розыске. Если Эйнара обнаружат, был приказ не трогать его, а немедленно связаться с Эрлендом и ничего не делать. Он еще раз позвонил Катрине, та повторила, что не знает, где младший, а двое старших приехали к ней. Им она тоже все рассказала; как и мать, старшие братья не знали, где может находиться Эйнар. Альберт весь день не покидал отель «Эсья», лишь сделал два звонка в офис.

— Сущая трагедия, — бормотал себе под нос Эрленд, направляясь в участок. Они с Сигурдом не обнаружили в квартире ничего, что могло бы помочь им найти Эйнара.

День шел своим чередом. Элинборг и Сигурд Оли отправились беседовать с бывшей женой Эйнара, а Эрленд — в Центр генетических исследований.

Центр располагался в новом здании на Южной дороге, за пределами города. Пять этажей под самой строгой охраной.

В просторном фойе Эрленда встретили два охранника. Он заранее предупредил о визите, и директор Центра решила, что поговорит с гостем лично. Центр — частная компания, и ее директор, специалист по микробиологии и генетике, являлась одним из совладельцев. Училась в Англии и Америке, где и была сформулирована идея о том, что Исландия — лучшая полевая лаборатория для генетических исследований в фармакологии.

Благодаря разработанной в Центре базе данных оказалось возможным централизовать все истории болезни и медицинские карты страны и использовать эти сведения для отслеживания наследственных болезней и разработки лекарств.

Охранники проводили Эрленда в кабинет директора. Даме около пятидесяти, зовут ее Каритас — стройная, даже хрупкая, с короткими черными волосами, приветливо улыбается. Эрленд помнил, как она выступала по телевизору, и ожидал, что она окажется выше ростом. Радушно поздоровалась с Эрлендом и предложила ему сесть, но сразу отметила, что удивлена интересом рейкьявикской полиции к ее работе. Гость не стал откладывать дело в долгий ящик и, разглядывая стены, украшенные картинами современных исландских художников, сразу сообщил, что полиция подозревает одного из сотрудников компании в ряде правонарушений. В частности, он, видимо, взломал базу данных и извлек из нее потенциально опасную информацию. Эрленд не назвал имени подозреваемого — он и сам не совсем понимал, какую именно информацию мог добыть Эйнар, — но директор поняла его с полуслова. К большому его облечению, она не стала пытаться сбить его с толку — сам-то Эрленд ожидал сопротивления, этакого заговора молчания.

— Это очень деликатное дело, ведь мы храним информацию о частной жизни людей, — сказала она, едва дав Эрленду закончить, — и поэтому, прошу вас, пусть все, что я скажу, останется между нами. Некоторое время назад мы поняли, что к базе данных осуществляется несанкционированный доступ. Мы провели внутреннее расследование, и подозрение пало на одного из наших биологов. Мы бы очень хотели сами с ним поговорить, но он вдруг исчез, словно сквозь землю провалился.

— Это Эйнар?

— Да, совершенно верно. Понимаете ли, на деле разработка базы данных ведется до сих пор, но мы, разумеется, очень не хотим, чтобы широкая общественность узнала, что нашу систему защиты можно взломать и дальше делать с полученной информацией все, что угодно. Надеюсь, вы это понимаете. Хотя в данном конкретном случае никакого фактического взлома системы и не было.

— Почему вы не известили полицию сразу же?

— Я же говорю, мы хотели сначала разобраться самостоятельно. Дело очень деликатное и может выставить нас в неприглядном виде. Люди полагают, что хранящаяся у нас информация ни при каких обстоятельствах не может быть использована в ненадлежащих целях и распространяться. Люди верят, что у нас ничего нельзя украсть. Исландское, да и любое другое общество весьма серьезно относится к таким вопросам, неприкосновенности частной жизни и прочему в этом роде, поэтому мы стремились избежать массовой истерии по этому поводу.