Трясина - Арнальд Индридасон

В доме воцарилась гробовая тишина.

Катрина опустила голову, потрясенная Элинборг переводила взгляд с нее на Эрленда и обратно.

Эрленд смотрел в окно и думал о Еве Линд. Где она сейчас, что делает? Может быть, она дома?

Ему остро захотелось немедленно увидеть дочь, обнять ее и не отпускать, пока он не выскажет ей все до конца, пока не расскажет, как любит ее и как много она для него значит.

— Поверить не могу, — сказала Элинборг.

— Ваш сын — носитель, так? — уточнил Эрленд.

— Да, он именно этот термин употребил, — подтвердила Катрина. — Что-то вроде «носитель рецессивного гена», так он сказал. Они оба носители, и он и Хольберг. Он сказал, что унаследовал ген от того, кто меня изнасиловал.

— Но ни один из них не заболел, — сказал Эрленд.

— Похоже, болеют в основном женщины. Мужчины передают болезнь, но симптомов у них, как правило, нет. Но она жутко разнообразная, я не могу вам точно рассказать. Сын лучше знает, он попытался мне объяснить, но я плохо понимала его слова, я же не генетик. У него разбито сердце. И у меня, конечно.

— И он все это раскопал в базе данных, над которой работает его институт, — сделал вывод Эрленд.

Катрина кивнула:

— Он никак не мог понять, отчего вдруг заболела его крошка, и начал искать следы болезни в моей семье и в семье Альберта. Говорил с родственниками, работал не покладая рук. Мы думали, это он так просто пытается пережить утрату, ищет без конца причину. Ищет ответы, а мы-то думали, никаких ответов тут не найти. Они недавно расстались, Эйнар и Лаура. Не могли больше вместе, решили пожить раздельно, но отношения их лучше не стали.

Катрина замолчала.

— И тут он нашел ответ, — сказал Эрленд.

— Он убедился, что Альберт никак не может быть его отцом. Сказал, что из информации в базе данных это следует со всей очевидностью. Поэтому он и пришел ко мне. Думал, я была мужу неверна и так он появился на свет. Или что мы его усыновили.

— И Хольберга он тоже нашел по базе данных?

— Не думаю. Если только много позднее, после того, как я ему рассказала о случившемся. Какой-то полный абсурд вышел, фантасмагория! Сын составил список своих потенциальных отцов, Хольберг был в их числе. Понимаете, он с помощью генетики может по своей базе отслеживать родственные связи некоторых семей, так он и выяснил, что не может быть сыном своего отца. Он пришел к выводу, что он — отклонение. Другая ветвь.

— Сколько лет было его дочери?

— Семь.

— Умерла от опухоли мозга? — спросил Эрленд.

— Верно.

— И болезнь была та же, что у Ауд, нейрофиброматоз.

— Да-да. Как только это пережила мать Ауд! Сначала Хольберг, потом смерть дочери.

Эрленд нахмурился:

— Кольбрун не пережила смерти дочери, покончила с собой три года спустя.

— О боже мой, — выдохнула Катрина.

— Где сейчас ваш сын?

— Не знаю, — ответила Катрина. — Я места себе не нахожу от беспокойства, как бы он чего-нибудь ужасного не натворил с собой. Он так несчастен, мой бедный сын. Жуткая депрессия, просто жуткая.

— Как вы думаете, он мог выйти на связь с Хольбергом?

— Не знаю. Я только знаю, что он не убийца. Это точно.

— Как на ваш взгляд, он был похож на своего настоящего отца? — спросил Эрленд, повернувшись к стене, где висели фотографии детей.

Катрина не ответила.

— Вы видели сходство или нет? — повторил он вопрос.

— Эрленд, ради бога, прекрати, — рявкнула Элинборг, не в силах больше терпеть. — Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку, а?

— Прошу прощения, — сказал Эрленд Катрине. — Это мое природное любопытство. Вы нам очень помогли, и в утешение могу лишь сказать вам, что в жизни не видел более сильного и стойкого человека, чем вы. Не думаю, что мне еще встретятся такие. Страдать, но не говорить ни слова столько лет, — на это нужен поистине стальной характер.