Угрюмый город - Фридрих Незнанский

Она ушла к себе на кухню, а ему ничего не оставалось, как начать третью за сегодня пачку сигарет. Ладно, первый блин, он всегда комом. Никто и не рассчитывал на самом деле, что она, стоит только поманить, прыгнет на него с разбегу. Так было бы слишком просто и, наверное, даже неинтересно. Хотя обидно! Обидно донельзя.

Наверное, он заснул, потому что щелчок замка на входной двери возник ниоткуда, без звуков, обязанных его предварять: шагов Лилии или поворотов ключа. Вернулся Денис? Лилия дала ему ключ? В первое мгновение он даже подумал, что и щелчок замка ему приснился. В квартире было тихо, даже дыхание чеченца успокоилось и было едва различимым. Свет на кухне продолжал гореть.

Он с трудом разлепил спекшиеся губы, хотелось пить. Нога все еще ныла и, опираясь на стены, чтобы ее не тревожить, он кое-как допрыгал до кухни. Лилии не было. Достал из холодильника минералку, высосал почти литр. Куда она могла пойти? Смывать кровь со ступенек? Но это, кажется, уже давно сделано. Денис приехал и нужно помочь что-то или опять кого-то тащить из машины?

Николай допрыгал до балкона. Под липами стояла машина с зажженными фарами, не джип, по очертаниям, скорее всего, «мерседес», рядом с машиной никого не было, внутри разглядеть что-то было невозможно. И все-таки внизу, кажется, разговаривали. Николай, рискуя вывалиться, сильно перевесился через перила. Прямо под дверью подъезда, кутаясь в накинутый на плечи свитер, стояла Лилия, а рядом с ней — плотный невысокий мужик в спортивном костюме.

О чем они разговаривали, Николай, конечно, понять не мог. Говорила в основном Лилия, мужик кивал, угукал, потом сказал пару слов на прощание и пошагал к машине. Походка показалась Николаю знакомой, но не слишком. Но когда фигуру осветили зажженные фары, Николай даже присвистнул от удивления. Лилия только что дружески беседовала не с кем-нибудь, а с самим Боксером.

03.30

Денису было неудобно будить Крупицына, но что еще было делать? Сидеть и ждать, пока чеченец придет в себя? А если он сутки проваляется в беспамятстве? Конечно, надо прессовать Шуйского, но Денис прекрасно понимал, что тут туманными намеками не обойдешься, нужны свидетельства, подтверждающие, что он чья-то «шестерка», что он торгует оружием, что оружие у него и украли. Лучше, разумеется, вещественные доказательства, которые добывать уже нет времени. Но хотя бы уверенность в собственной правоте необходима. Иначе конструктивного разговора просто не получится.

Правозащитник не спал. Пожаловавшись на бессонницу, он тут же пригласил Дениса приехать и назвал свой домашний адрес. Денис сообразил, что это довольно далеко, он уже неплохо ориентировался в этом городе. Звонил он из парка, ездить с испачканными кровью сиденьями было небезопасно, а в автомойку поехать не решился — оттер кое-как кровь, натаскав пустой канистрой речной воды. Но сладковатый запах в салоне все равно остался, не помогли ни освежитель воздуха, ни езда с открытыми окнами.

Старик прогуливался во дворе, таская за собой на поводке сонную таксу. Псина вряд ли привыкла гулять в три часа ночи, поэтому еле двигалась на заплетающихся коротеньких ножках, а Крупицын нервно нарезал вокруг нее широкие, на всю длину поводка, круги.

— Рассказывайте, чем я могу вам помочь? — увидев подъехавший джип, правозащитник заторопился навстречу. — Только давайте поговорим здесь, жена и внучка бессонницей не страдают, не будем им мешать.

— Конечно, — Денис вслед за стариком уселся на сыроватую от росы лавочку. — Федор Степанович, меня интересует Шуйский. Все, что вы о нем знаете.

— Шуйский? Почему Шуйский? Впрочем, это не важно, но давайте конкретнее, что именно вам нужно знать?

— Есть информация, что он торгует оружием. Насколько это, по-вашему, правда?

— Каким оружием? — не понял Крупицын.

— Серьезным. Не охотничьими ножами.

Правозащитник отрицательно затряс головой:

— Не знаю. Я не располагаю такой информацией и даже не могу вам подсказать, кто может ее подтвердить или опровергнуть. Олег Петрович занимался этой темой. Не торговлей оружием конкретно, он хотел составить четкую картину финансовых потоков в области: как расходуются бюджетные деньги, какой процент прибыли местные предприниматели вынуждены тратить на взятки чиновникам и поборы рэкетиров, какие теневые рынки кроме очевидного — бензинового — существуют в нашем регионе. И в этой связи он упоминал оружие. Олег Петрович полагал, что Рахаев, пользуясь криминальными связями Пасечникова, продает иностранным фирмам нефть, «сэкономленную» при производстве бензина. И Рахаев же продает чеченским бандформированиям оружие, приобретенное за границей на эти деньги. Увидев эту информацию на сайте «Сатурна», я спросил у Олега Петровича, насколько она достоверна, он, по-моему, оскорбившись, сказал, что абсолютно достоверна.

Денис вспомнил, что он ведь тоже видел это на сайте. Там еще говорилось, что губернатор Туманов прикрывает Пасечника и Рахаева, потому что Пасечник Туманова купил, обеспечив его средствами на предвыборную кампанию.

— А как вы думаете, Шуйский — фигура самостоятельная или он может быть, например, человеком Рахаева?

— Денис Андреевич, поймите меня правильно, я — правозащитник. То есть моя работа состоит в том, чтобы защищать права людей, в девяноста пяти процентах случаев я имею дело с беззаконием чиновников и представителей правоохранительных органов. Бизнес, финансы — это не моя сфера, это совершенно отдельная тема. Конечно, я живу в этом городе давно, в принципе, имею представление о сильных здешнего мира, но — и не надо меня за это осуждать — я не в силах держать руку на пульсе всех пертурбаций, которые постоянно идут в предпринимательской среде. Думаю, когда Шуйский начинал, он был абсолютно самостоятельной фигурой, но поручиться, что за десять лет, которые он уже работает, никто не подмял его бизнес под себя, я не могу. Сращивание капитала и капитала, капитала и криминала, криминального капитала и власти, стремление к легализации — с одной стороны, а с другой — к уводу средств в еще большую тень — это же и есть сущность нашего русского недоразвитого капитализма…

— Я понял, — Денис протянул на прощание руку, — спасибо, что согласились поговорить среди ночи.

— Думаю, этот разговор вам ничего не дал, — усмехнулся Крупицын.

Отъехав пару кварталов, Денис позвонил Шуйскому на сотовый. Тот не отвечал долго, но Денис терпеливо ждал и, наконец, услышал в трубке сонное «слушаю».

— Грязнов. Надо поговорить.

— Вы нашли?! — сонливость Шуйского улетучилась мгновенно.

— Нет. Но поговорить нужно немедленно и не по телефону.

— Почему не по телефону, думаете, вас прослушивают?

— А вас? — вопросом на вопрос ответил Денис.

— Меня — нет. Думаю, и вас — нет.

— И все-таки нужно встретиться.

— Почему?!

— Да потому, что у меня в телефоне нет встроенного детектора лжи! — взорвался Денис. — Потому, что я хочу видеть ваше лицо, хочу знать, когда вы врете, а когда говорите правду! Потому, что из-за вашего агрегата один человек похищен, двое тяжело ранены, и это, очевидно, еще не конец. Потому, что своим враньем вы провоцируете новые жертвы…