Поджигатель - Питер Мэй

— А как же жертвы?

— Когда война заканчивается, воины складывают оружие. Наступает мир.

Подобная философия казалась Маргарет недоступной.

— Что именно произошло с Мэй Юань?

— Мэй отправили на рисовые поля Хунани, где она работала плечом к плечу с обыкновенными крестьянами. В определенном смысле ей здорово повезло.

— Повезло?

— Рядом с ней был муж, их не разлучили — как тысячи других пар.

По лицу детектива скользнула тень, и Маргарет тут же ее заметила.

— В чем дело?

Ли пожал плечами:

— Везение оказалось неполным. — Голос его дрогнул. — У супругов отняли ребенка. Больше мать своего сына не видела.

За воротами, которые вели в просторный двор министерства сельского хозяйства на улице Восточная Хэпинли, высилась мраморная статуя Мао Цзэдуна; воздетая правая рука председателя указывала китайскому народу путь к счастью. Солидное здание министерства, сложенное из желтовато-серых плит известняка, окружали старые раскидистые деревья. Часовой у двери с каменным лицом взирал на группу школьников, которые вместе со своими учителями толпились на тротуаре возле длинного стола, убеждая прохожих подписать какое-то воззвание.

Ли Янь остановил джип под ветвями огромного тополя и сказал:

— Думаю, будет лучше, если вы подождете меня здесь. Для Китая иностранец в стенах правительственного учреждения — дело неслыханное.

Маргарет кивнула:

— Понимаю.

Проводив взглядом поднимавшегося по лестнице детектива, она предалась мыслям о «культурной революции», о разлученных с детьми родителях, о том, что должен испытывать человек в мире, где все нормы общественной морали поставлены с ног на голову. Каким этот мир выглядел в глазах тринадцатилетнего мальчика? Что могли означать для него «нормы»? Кто воспитывал наивного школьника, когда его отца и мать сослали в деревню? Были ли у него братья и сестры?

Через четверть часа Маргарет стало неудержимо клонить ко сну, и она наверняка бы заснула — если бы не страх того, что, возвратившись, Ли Янь застанет ее сладко посапывающей в кабине. Она решительно выбралась из машины, миновала ворота и оказалась на улице: интересно, чем там заняты дети? Над столом развевалось белое полотнище с крупными иероглифами, под которыми поместились две строчки английского текста: учащиеся хотели собрать миллион подписей в защиту окружающей среды.

Почти сразу американка оказалась в тесном кольце старшеклассниц; девочки за руки потащили ее к столу. Их молодая учительница с улыбкой протянула Маргарет красную шариковую ручку. Черт побери, как же поступить? Она еще раз окинула взглядом колеблемый ветром транспарант, а затем округлыми латинскими буквами вывела на бумаге свое имя. С восторгом следившие за движениями ее руки дети разразились радостными криками. Одна из девочек осмелилась блеснуть своим неуверенным английским:

— Вам — Британия?

— Нет, я из Америки.

— Америка! Кока-кола! Биг-мак!

Маргарет едва не рассмеялась. Что ж, может быть, Ли Янь и прав. Вот как жители других стран воспринимают вклад США в мировую культуру. Китайцы, уставшие от изысканных деликатесов вроде утки по-пекински, вполне могут считать гамбургер верхом кулинарного искусства. Недаром у закусочных «Макдоналдс» обитатели столицы КНР выстраиваются в длинные очереди.

Повернув голову к воротам, она увидела, как из остановившегося такси неуклюже вылезает знакомая фигура. Маккорд! Потной рукой тот сунул в окошко водителя несколько банкнот. Машина отъехала, и соотечественник грузно зашагал к зданию министерства. Маргарет неслышно приблизилась к широкой спине.

— Какая встреча!

Маккорд резко обернулся, посмотрел на нее глазами испуганного кролика. Не сразу поняв, кого видит, буркнул:

— А вы-то что здесь делаете?

— Этот же вопрос хотелось задать и мне.

— Я тут работаю, как вы знаете.

— Ну да, ну да. — Маргарет на мгновение смолкла. — Вчера вечером вы были на редкость грубы со мной. — Лицо Маккорда ничего не выражало. — Забыли?

— И все-таки что вам здесь нужно?

— Очень немногое. Скажем, я решила помочь борьбе китайских властей против организованной преступности. — Джей Ди тупо заморгал. — Я проводила вскрытие трупа, который при жизни был чиновником министерства сельского хозяйства.

Маккорд споткнулся.

— Это вы о Чао Хэне?

— Да. Вы его знали?

Избегая ее взгляда, коротышка вытащил из кармана брюк мятый носовой платок, обтер лицо.

— Работал с ним пять лет. Странная личность. — В покрасневших глазах Маккорда что-то мелькнуло. — Я слышал, это было самоубийство.

Маргарет вспомнилось то, о чем говорил Ли Янь. В мозгу ее возникли неясные пока ассоциации.

— Подождите. Закончив учебу в Висконсине, Чао около семи лет провел в институте Томпсона при Корнелльском университете. Вас ведь именно оттуда вышвырнули?

— Меня никто и ниоткуда не вышвыривал.

— Значит, с тех пор вы с ним и знакомы?

— Ну и?.. Это преступление? — Маккорд еще раз промокнул лицо. — Хотите сказать, я имею какое-то отношение к его смерти?

— Никоим образом. Боюсь, у вас слишком дрожат руки.

Губы толстяка сложились в презрительную усмешку.

— Послушайте, мэм, почему бы вам не убраться ко всем чертям?

— О, этот совет я от вас уже слышала.

За нахмуренным лбом Маккорда происходила вялая борьба мыслей. Внезапно лицо мужчины вновь выразило испуг, он без слов повернулся и тяжелой трусцой двинулся к лестнице. У самой двери американец почти столкнулся с Ли Янем, но, по-видимому, не узнал его. Через минуту Ли уже был рядом с Маргарет.

— Решили возобновить старое знакомство?

— Честно говоря, этот человек вызывает у меня отвращение.

— По-моему, он тоже не сиял от счастья. — Оба направились к джипу. — Вам известно, что Маккорд вместе с Чао Хэном работал над проектом суперриса?

— Узнала минуту назад от него самого, но без всяких деталей. — Маргарет окинула детектива мимолетным взглядом. — Есть какие-нибудь новости?

Ли вздохнул:

— Довольно скудные. Чао отвечал за полевые испытания генетически модифицированных семян. Скорее всего это он предложил привлечь Маккорда к эксперименту. Похоже, они тесно общались друг с другом в Штатах.

— Да, оба сотрудничали с институтом Томпсона, как я только что выяснила.

Ли Янь сел за руль, повернул ключ зажигания.

— Почти вся технология производства суперриса была разработана в агроцентре в Чжучжоу, неподалеку от Пекина. Позже Чао и Джей Ди перебрались на опытные поля в окрестностях Гуйлиня, это провинция Гуанси. Через несколько лет Чао Хэн вернулся в Пекин, чтобы стать консультантом министерства сельского хозяйства.