Магический перстень Веры Холодной - Елена Арсеньева

– Ну ладно, а я поеду на милонгу, что ли? – сказала Алёна.

– Мы бы вас отвезли, – сказала Танютка, – но времени терять нельзя. Давай добросим вас до Александровской, а там сядете на сто сорок шестую маршрутку. У водителя спросите, где выходить. А потом… Может, после своих танцев возьмете такси и поедете ночевать к нам?

– Да ну, ерунда, – отмахнулась Алёна. – Все, если он сегодня убедится, что меня нет в номере, он больше туда не придет. Вообще окажись я на его месте и в такой же ситуации, я бы немедленно кинулась в погоню за мной. В Нижний Горький. Ну а поскольку меня и там нет, путешествие окажется бессмысленным.

– Ну, смотрите, – задумчиво проговорила Танютка. – Вам виднее. Тогда имейте в виду: чуть что – звоните! Приедем и спасем!

«Запобегти, допомогти, взятувати!» – вспомнила Алёна и с трудом сдержала смех, который вполне мог перерасти в истерику.

Честно говоря, несмотря на столь успешные действия, она чувствовала, что приключения на этом не закончились.

И, как показали будущие события, предчувствия ее не обманули.

* * *

История с почти удавшимся покушением на Гришина-Алмазова мгновенно стала известна в Одессе.

Эмиль Энно только головой качал: он искренне беспокоился о своем ami brave. Галочка Погребинская разделяла его тревогу. Впрочем, она беспокоилась бы еще больше, если бы узнала, что нынче вечером доверчиво болтала с человеком, который и устроил засаду на диктатора.

Вернее, устроили ее бандиты Мишки Япончика. Но приказ «король Молдаванки» получил от Жоржа Делафара и той женщины, которую он ждал в вестибюле «Бристоля» и которая потом незримо подошла к нему на темной Пушкинской улице, шепнув на ухо:

– Bon soir!

Нет ничего странного, что она заговорила по-французски, потому что она и была француженкой. Ее звали Жанна-Мари Лябурб.

Она родилась в департаменте Алье, в крестьянской семье. Отец был одним из тех, кто чудом спасся от расстрела у стены кладбища Пер-Лашез после разгрома Парижской коммуны и скрылся в деревне. Жанне было девятнадцать, когда она приехала искать работу в России, а точнее в Польше. Сначала была гувернанткой, потом стала учительствовать в уездном городке Томашове Люблинской губернии: преподавала французский в гимназии и репетиторствовала. Способность к языкам у нее была замечательная: совсем скоро она вовсю болтала по-русски, чему немало способствовал ее ami из числа пропагандистов, работавших в лесопильных мастерских. Как водится, для разговорной практики стала помогать любовнику, а когда очень сильно рассерчавшие на докучливого болтуна и оскорбителя царя-батюшки рабочие, сговорившись, сунули его под механическую пилу, забрала себе его книжки и брошюрки. Стала их читать – и вспомнила рассказы отца о Парижской коммуне, вспомнила, что с детства восхищалась амазонкой времен Французской революции Теруань-де‑Мерикур. Сделаться такой Теруань-де‑Мерикур для русских показалось Жанне необычайно заманчиво. Из Томашова она вскоре уехала – опасалась, что тоже угодит под пилу. Не то чтобы она так страшно боялась смерти – уже тогда Жанна взяла своим девизом вот такие слова: «Умирают ведь только один раз!» – но глупо было погибать, ничего толкового не совершив для революции.

Зимой девятнадцатого года Жанна отправилась в Одессу. Город в это время был занят французскими войсками и Добровольческой армией. Жанна вошла в число руководителей «Иностранной коллегии» при Одесском подпольном комитете КП(б)У и вела агитацию среди французских солдат и матросов за Интернационал и мировую революцию.

В то время одесские большевики придерживались лозунга: «Кто не против нас, тот с нами!» «Не против них» был «король Молдаванки». У большевиков и бандитов имелась общая цель: уничтожить диктатора Одессы. Жанна и Делафар знали, что нынче вечером Гришин-Алмазов и Шульгин званы к Вере Холодной. Решили устроить засаду в вестибюле «Бристоля». План был зыбкий, зиждился на случайностях, однако Жанна верила в свою удачу. Она вообще была склонна к авантюрам.

От себя Делафар не скрывал, что был очень рад срыву покушения. Затевая что бы то ни было, Жанна никогда не думала о последствиях. Самым предсказуемым исходом была бы смерть и ее, и Делафара. О, разумеется, умирают только раз… но Делафар не спешил испробовать это удовольствие.

– …Это вы! – прошипел Делафар, узнав ее голос и пытаясь не завопить от страха. – Вы опоздали! Он выходил и вернулся в номер! Теперь в вестибюле полно охраны! Вы все сорвали!

Он давно усвоил, что нападение – лучший способ обороны.

– Успокойтесь, – холодно сказала Жанна. – Я с трудом отделалась от шпиков. За мной шли от самой гавани. А я еще не слишком хорошо знаю этот городишко. Чуть не заблудилась, поэтому и опоздала. Да, жаль… хорошая была возможность. Впрочем, возможно, не все потеряно. Эта тварь все еще в отеле?

– Да, но…

Торопясь, сбиваясь, Делафар принялся подробно описывать охрану Гришина-Алмазова, ее вооружение, ее расторопность и готовность защищать диктатора.

– Ну, ничего нового я не узнала, – зевнула Жанна, – кроме того, что вы, кажется, струсили. А идти на риск с трусливым помощником – это заранее ступить одной ногой в могилу.

– Да что вы… да как вы можете так думать… – закудахтал Делафар, однако Жанна только рукой махнула:

– Ах, оставьте ваши бабьи причитания. С виду вы просто храбрый мушкетер, а в душе… фу! Слушать противно. Вот что, где здесь можно взять извозчика? Нам с вами нужно немедленно ехать на Молдаванку.

– Куда? – чуть не подавился от страха Делафар. – Да вы что? Вы разве не знаете, что там даже днем страшно появляться, а вы решили наведаться туда среди ночи?! Какая глупость!

– Сбавьте тон, – холодно приказала Жанна. – Нужно немедленно найти Мишеля. Он один может спасти ситуацию.

Мишелем она называла Япончика.

Делать было нечего. Пришлось покориться и искать извозчика. У Делафара забрезжила слабая надежда, когда старик отказался ехать на Молдаванку, однако Жанна посулила, что заплатит втройне. Извозчик согласился, пробормотал: «Двум смертям не бывать, одной не миновать!» Жанна даже расхохоталась от восторга!

Они еще только подъезжали к Молдаванке, а извозчик попросил расплатиться с ним.

– Почем я знаю, может, вас уже прямо сейчас пристрелят, плакали тогда мои денежки!

– Еще один трус! – зло сказала Жанна, сунув ему несколько бумажек и соскакивая с пролетки. – Ничего, мы уже близко.

– Близко-близко… – сладко пропела тьма за спиной. – Шё шастаете тута, шлемазлы? Жить надоело? А ну, выворачивайте карманы!

И правда, только сумасшедшие могут притащиться ночью на Молдаванку…

– Ах, зохан вей! – насмешливо проговорила Жанна. – Киш мир тохес!

Делафар был евреем, а потому понял, что она сказала: «Ах, Бог мой! Поцелуй меня в зад!»

«Она спятила! – мелькнула ужасная мысль. – Сейчас нас зарежут!»