Чужая жена - Карен Робардс

Лейси взяла Тома за локоть и подвела к Ронни.

– Ронни, милая, вы, наверное, знакомы с Томом Куинланом? Он тоже из Миссисипи.

Том, высокий, широкоплечий, очень элегантный в темно-синем костюме и шелковом галстуке, улыбнулся ей.

– Да, мы встречались. – Он пожал протянутую руку Ронни. – Здравствуйте, Ронни.

– Здравствуйте, Том.

Комната вдруг преобразилась, когда Том коснулся ее руки. Она засверкала яркими, живыми красками, наполнилась упоительными запахами и звуками, от которых у Ронни кружилась голова. Ей захотелось по-детски смеяться и прыгать. А нужно было взять себя в руки и скрыть лихорадочный блеск глаз.

Лейси Кеннет с любопытством смотрела на них.

– Летом я работал в Миссисипи с сенатором Ханнигером, – сообщил ей Том. – Так что мы с Ронни, можно сказать, старые друзья.

– А сейчас Том консультирует нас, – сообщила Лейси. – Положение у Билла сейчас непростое.

– До выборов еще много времени, – заметил Том. – Мы успеем все наладить. – Он обратился к Ронни: – Вы рады, что вернулись в Вашингтон?

Они поболтали о том о сем – о достоинствах и недостатках жизни в столице в разные времена года, о погоде, об угрожающем росте преступности в некоторых районах. Подозрения Лейси, если только они у нее возникли, как будто рассеялись. Когда к их группе присоединился кто-то еще, Лейси взяла Тома под руку и увела его.

Ей нужно было с кем-то его познакомить.

Глядя, как Лейси держит Тома под руку, как касается его плечом, Ронни вдруг почувствовала резкую неприязнь к женщине, которую до недавнего времени считала своей подругой.

Ей было ясно, чего хочет от Тома Лейси Кеннет.

Позже, улучив минуту, Ронни подошла к Тому и прошептала:

– Если ты с ней спишь, я выколю тебе глаза.

Он сделал глоток золотистого напитка из стакана, который держал в руке, и прищурился:

– Ревнуешь?

– Да.

– Что я, по-твоему, должен чувствовать, когда вижу тебя с сенатором?

– Ты про нас с Льюисом знаешь.

– И тем не менее твой муж – он.

– Ты уходишь в сторону.

– От чего?

– От сути. Лейси Кеннет.

Том ласково поглядел на Ронни.

– Родная моя, единственная женщина, с которой я хочу оказаться в постели, – это ты. Как ты думаешь, зачем я приехал в Вашингтон?

– Зачем же?

– Чтобы увидеть тебя.

– Почему же ты не предупредил?

– А я только сегодня утром решил ехать. Думаю, я не пережил бы еще одну ночь вдалеке от тебя.

Ронни поняла его, вспомнив, какие страсти разбудил в ней их предыдущий разговор.

– Ты надолго?

– Утром уеду.

– Завтра?!

– Том, так вот вы где! Ронни, вы совсем завладели нашим Томом. А он ведь еще не попробовал salmon en croute[13]. Том, у вас сейчас слюнки потекут. А вас, Ронни, ищет Льюис.

– Хорошо, я иду к нему.

С фальшивой улыбкой на лице Ронни смотрела, как от нее в который раз уводят Тома.

А ей придется идти к Льюису. Пора уходить от Кеннетов, так как в одиннадцать они приглашены к одному крупному промышленнику.

Через несколько минут ей удалось еще раз поговорить с Томом наедине.

Точнее, это Том сообразил, как это устроить.

Он решительно подошел к ней на глазах у всех, и она поняла, что это и есть единственный способ не выглядеть виноватым. Увы, Ронни часто об этом забывала.

– Рад был с вами встретиться, – сказал он и добавил чуть слышно: – Отель “Ритц-Карлтон”. Номер семьсот пятнадцать.

– Я тоже рада, Том. – Она с улыбкой протянула ему руку. – Я постараюсь.

Льюис подошел к ним и дружески хлопнул Тома по плечу.

– Брат, будь поосторожней в Вашингтоне, слышишь? А когда в следующий раз надумаешь приехать, позвони и живи у нас.

– Спасибо, сенатор.

Льюис обнял Ронни и повел к выходу. Ронни шла с мужем и чувствовала спиной Тома.

Домой они вернулись только в три часа ночи, следовательно, было уже поздно отправляться к Тому. Невозможно изобрести предлог, оправдывающий ее уход из дома в такой час. И позвонить Тому она не могла. Льюис еще не спал, когда она отправилась к себе. Он сидел в библиотеке, а там стоял телефонный аппарат, на котором загоралась красная лампочка, когда кто-нибудь снимал трубку параллельного телефона. Ронни боялась, что Льюис возьмет трубку и услышит разговор.

Раздосадованной Ронни оставалось смириться.