Нецензурное убийство - Марчин Вроньский

— Леннерт, бросай оружие! — закричал младший комиссар.

Усатый повернулся и, оценив, что еще успеет вскочить в поезд, присел на колено с пистолетом в вытянутой руке. Он выстрелил дважды.

Кудреля первый ответил огнем, прикрывая полицейского с автоматом, который бежал, пригнувшись, вдоль путей. Фалневич стоял, расставив ноги, на уровне задних колес «пежо», целясь в окно со стороны пассажира. Младший комиссар хотел погнаться за беглецом, но надо было помочь агенту. Подбежав к «пежо», он занял позицию по диагонали, у левого заднего колеса.

— Бросай оружие! Руки вверх! — заорал он.

Краем глаза он отметил, что десятка полтора пассажиров поезда прилипли к окнам. Какая-то идиотка даже подсадила ребенка. А беглец, уже стоя на ступени вагона, выстрелил снова.

— Черт! — рявкнул Зыга. — Осторожно, поезд!

Полицейский с автоматом повалился в сухие стебли у насыпи.

«Ранило!» — подумал младший комиссар.

Но нет, в следующее мгновение полицейский встал на колени и дал две короткие очереди. Усач в светлом пальто выронил пистолет, выпрямился и весь изогнулся вперед, словно хотел непременно разглядеть последний вагон…

— Леееннееерт! — воскликнул Зыга. Хотел было броситься к нему, но остановился. Он должен был страховать Фалневича.

Усатый упал со ступеньки, скатился с насыпи. В этот самый момент дернулась ручка «пежо». Открылась задняя дверца, и из авто вышли двое парней, подгоняемые окриками Фалневича.

— Откуда у вас авто? — подскочил к ним Зыга.

— Угнал, — пожал плечами тот, что повыше.

У Мачеевского дернулась рука. Ему хотелось заехать бандиту дулом револьвера.

— На колени! — рявкнул он.

— Я здесь, могу принять! — услышал Зыга позади себя голос Кудрели.

Младший комиссар признательно кивнул ему и побежал к железнодорожным путям. Полицейский стоял там, опустив автомат и утирая пот со лба.

* * *

— Я хотел только дать очередь по ногам, пан комиссар… — стал оправдываться полицейский, но Зыга его не слушал.

Он медленно подошел к телу. Светлое пальто отчетливо выделялось среди серого сухого чертополоха, а может крапивы — холера его разберет, какой травой поросли усыпанные гравием пути. Мужчина лежал на животе, а в нескольких метрах от его левой руки Мачеевский разглядел пистолет.

«Левой!» — сообразил он. Он знал Леннерта по рингу, и ему лучше, чем кому-либо другому было известно, что тот не левша. Но какой рукой он держал оружие, холера, этого Зыга не замечал!

Он прикоснулся к шее лежащего. Потом опустился на колени, схватил его за правое запястье, хотя прекрасно знал: если на шейной артерии пульс не прощупывается, то на руке точно не может быть. Убит, вот и все! И действительно, пульса не было, зато пальцы Мачеевского нащупали часы. На правом запястье — значит, скорее всего левша…

Зыга ухватил тело за воротник и перевернул. Глаза мертвеца были закрыты, а лицо, которым он при падении ударился о камень, полностью залито кровью. Распознать черты было невозможно. Внимание привлекали только пышные усы, как, с позволения сказать, у маршала Пилсудского. Зыга протянул руку и дернул за них раз, другой…

— Что вы делаете, пан комиссар? — спросил удивленный полицейский с автоматом.

— Это не он, — прошептал потрясенный Мачеевский. Потянул за усы снова и снова, еще сильней. — Правда! Это не Леннерт.

— Я не очень понимаю, пан комиссар…

— Позовите полицейского агента Фалневича.

Он отвернулся от тела. Увидел, что с перрона маленькой станции на него смотрят несколько человек. Железнодорожник, не зная, можно ли в такой ситуации поднимать шлагбаум, медленно пересек одни рельсы, потом другие…

— Я здесь, пан начальник, — пропыхтел Фалневич.

Мачеевский глянул на агента.

— Взял в наручники этих, из машины? — спросил он.

— Так точно, взял. А это… Ага…

— Узнаешь? — Зыга поднялся.

— Зельный бы вернее знал, но… — Фалневич заколебался. — Да, пожалуй, тот самый, который облил Ахейцу костюм. Точно!

— Ну конечно! — Мачеевский потер лоб. — А не тот ли это постоялец из «Европейского», который проходил мимо нас в коридоре? Помнишь, прямо перед приходом профессора?

— Он, — кивнул агент. — Морда, правда, как сырое мясо, но это он, пан начальник.

Младший комиссар принялся обыскивать карманы мертвеца и то и дело вытаскивал очередной паспорт или удостоверение личности. Даже не открывая их, протянул документы Фалневичу.

— Я пошел звонить.

И он, опустив голову, двинулся вдоль рельсов. Все шпалы были одинаково грязные, пропитанные пылью и смазкой. И одна повторяла другую, так что, шагая мимо них, можно заснуть на ходу. Но Мачеевскому не удалось бы сейчас заснуть даже в чистой постели, потому что его криминальная головоломка только что рассыпалась. Если это не Леннерт прикидывался Усатым, если Усатый действительно существовал, то о чем все это говорит? Может, он чересчур легкомысленно поверил Ахейцу?…

Он уже почти дошел до переезда. Поднял глаза на дежурного и рефлекторно вынул из кармана полицейскую бляху, хоть этого и не требовалось: железнодорожник видел с ним полицейских в форме.

— Есть здесь телефон? — спросил Зыга.

— Только внутренний, железнодорожный, пан начальник. Такой, обычный, у заведующего есть, но он вчера сломался.

— По внутреннему можно вызвать Люблин?

— И Люблин, и Пулавы, что пожелаете, пан начальник, — улыбнулся железнодорожник.

— Отгоните машины на обочину, ну и этих туда же, — приказал Зыга Фалневичу, а сам закурил папиросу и двинулся за железнодорожником.

Пока тот накручивал диск аппарата, Мачеевский оглядывал тесную внутренность будки. Ее опутывали перекрещенные провода, ведущие к «Детефону»[63]. Дешевые радионаушники были подключены к самодельному усилителю, а тот, в свою очередь, к старой, засиженной мухами граммофонной трубе. Из нее плыл чуть искаженный голос:

…тренние часы имела место перестрелка на окраине Люблина, которая завершилась лихими автогонками по улицам города. Полицейский автомобиль с воем сирены пересек Варшавскую заставу и устремился в погоню за бандитами по шоссе на Наленчув и Казимеж Дольный. Как выяснилось, преступники удрали на «Пежо 201», который перед этим угнали у известного в Люблине юриста, представителя Товарищества промышленников Станислава Леннерта. А тот, отправившись рано утром пешком на условленную встречу в конторе одной из фабрик в предместье Пяски, узнал свою собственность, выезжающую из-за ближайшего здания. Пытаясь вернуть похищенное авто, он подстрелил одного бандита из револьвера, а другого нокаутировал метким боксерским ударом и сдал в полубессознательном состоянии в руки властей. Полицейские искренне поблагодарили пана Леннерта за отвагу и неколебимую позицию, а нам удалось из неофициальных источников узнать, что пан адвокат в молодые годы был вице-чемпионом округа по боксу и занимается этим истинно мужским видом спорта по сей день. Как выяснил…