Квартира - Павел Астахов

В стеклянном кубе шестьдесят шестого этажа восседал глава корпорации ИМПОКС. Кудрявый Игорь Михайлович Поклонский заряжался утренней энергией «чи». Его правая нога лежала на шее, левая подвернута под зад, и внешне он напоминал несуществующую, но присно поминаемую букву «зю». Руки сплетать в три узла он так и не научился, поэтому придумал собственную фигуру — «дабликс». Так в «зюдабликсе» могучий девелопер пытался наглотаться никому не видимой и не ведомой энергии. Его отвлек звонок начальника охраны по селектору:

— Игорь Михайлович, извините, что отвлекаю. К вам некий адвокат Павлов. Без записи. Гнать в шею?

Поклонский от неожиданности упустил ногу, и та с грохотом бухнулась на паркет.

— Ио-о! Куда гнать?! Кого гнать?! Я тебя самого… турну! Пусть проходит. — И не выдержал — напоследок выругался: — Держиморда!

— Кого держать? — засомневавшись в отданной команде и не расслышав конец фразы, на всякий случай переспросил начальник охраны.

Поклонский окончательно вышел из «дабликса» и зарычал:

— Чтоб тебя!!! Пропусти!!!

Он не стал объяснять подчиненному содержания пьесы «Ревизор», а лишь отметил в своей тетради на столе: «Нач. охр. — минус 300 у.е. Штраф за…» — задумался на секунду и решительно дописал: «… за невежество!!!» Бросил ручку и поправил прическу. Вернее, попытался примять выпирающие, как пружины из старого дивана, плотно скрученные рыжие кудряшки. Это было абсолютно бесполезно, но создавало ощущение, которое Игорь характеризовал как «привел себя в порядок». Он считал себя начитанным и интеллектуально развитым человеком. Поэтому помнил завет Экзюпери: «Привел себя в порядок — наведи порядок на своей планете». Или что-то в этом роде.

Тем временем Артем Павлов преодолевал уже третий, последний кордон защиты тела олигарха-строителя и уже прошел к секретарше, наводившей утренний макияж. Яркая полногрудая блондинка с чересчур откровенным вырезом кофточки выводила зигзаги алой помадой. Второе место в приемной пустовало. Девушка отлучилась по какой-то своей надобности, о чем свидетельствовала недопитая чашка кофе, от которой тоненькой струйкой тянулся ароматный дымок. Рука блондинки дрогнула, и она неожиданно заплакала. То есть из ее глаз вдруг выкатились демонстративно крупные слезины и шмякнулись на стол. Не заметить их стало бы верхом неучтивости.

— Простите, вам плохо? — участливо поинтересовался адвокат.

Девушка всхлипнула. Адвокат выглядел дружелюбно. Тем более она его видела каждое утро по телевизору. Вроде бы чужой человек, но готовый посочувствовать. А что еще нужно обиженной девушке? Доброе слово и блондинке приятно.

— Игорь Михайлович… наш президент… он… меня… меня… — Она снова заплакала.

Артем посмотрел на часы. В любое другое время он, пожалуй, согласился бы утешать ее и вытирать по капельке слезинки, выкатывающиеся из-под чуть припухших, но от этого еще более милых век. Сейчас же его ждала куда менее приятная встреча — с Поклонским. И все-таки… вмешавшись в судьбу этой девушки — пусть и одним вопросом, — приходилось идти дальше. Артем наклонился ближе.

— Не плачьте. Что произошло?

Та вытерла слезы, размазав тушь, и, глубоко вздохнув, наконец ответила:

— Он меня уволить хочет.

Артем мысленно перекрестился.

— Ах, вот оно что.

Все оказалось банально и просто. Будучи в дурном настроении, Поклонский дал разгон охране, но не исчерпал запал и заодно приговорил своих верных цыпочек-секретарш к расправе через увольнение по сокращению штатов.

— На кой ляд мне три смены секретарш? Да еще по две в каждой смене?

— Вы же сами, Игорь Михайлович, требовали круглосуточно… — оправдывался начальник кадровой службы.

Так вот и попали ни в чем не виноватые девушки под «сокращение».

Павлов подошел ближе к столу и взял ручку со стола. Подхватил какой-то листок и начал быстро писать. Блондинка сразу перестала плакать и любопытно заглядывала в рукопись адвоката:

— А что это?

— Это? Это ваша охранная грамота.

Адвокат ухмыльнулся, поставил точку и передал девушке. Та, распахнув огромные глаза, начала было читать, но тут же насупила бровки и сморщила носик. Отложила бумагу и обиженно подняла глаза на Павлова:

— Вы что написали? Издеваетесь? Зачем мне телефон налоговой, оперуполномоченные?

— Не спешите, — исполнился терпения Артем. — Вы своей рукой перепишите крупным почерком эти телефоны, имена и должности на отдельные листочки. Развесьте их на компьютер. Сюда вот, на монитор. На подставку для бумаг. Понятно?

Секретарша надулась:

— Не совсем.

— Дальше. Держите! — Артем выудил из своего объемного портфеля три брошюрки и протянул девушке. Та вновь оживилась, но, увидев названия, разочарованно фыркнула:

— Фф-ии. Кодексы…. Зачем?

— Положите их на столе так, чтобы было видно всем подходящим. Ясно? И главное, дайте мне ваш факс.

Блондинка зарделась и улыбнулась.

— А зачем? Вы можете и по телефону мне позвонить.

— Спасибо. Позвоню. Факс мне нужен, чтобы прислать вам несколько предложений о работе. Например, в Администрации президента. В Госдуме. В МВД. Ну, в общем, где смогу, там сделаю. Теперь понятно?

— Не-а! — честно призналась секретарша. Она уже не куксилась, а восторженно смотрела на развившего сумасшедшую активность адвоката. Ей нравилось, когда ради нее мужчины суетятся и что-то предпринимают. Особенно умное и красивое по названию. А здесь адвокат буквально сыпал умными словами и разными солидными названиями.

— Вы положите на столе все эти предложения. И на них сверху фломастером напишите цифры, означающие достаточную, по вашим представлениям, зарплату. Главное — не деньги, а организации. Теперь ясно?