Квартира - Павел Астахов

Когда таджики под присмотром бригадира начали выгружать в подвал монтировки, ломы и тачки, Варвара Серафимовна Штольц в очередной раз признала правоту покойного Василия Васильевича Коробкова. Последних жильцов выкуривали всеми способами. И надежда когда-нибудь это остановить была связана только с Артемом, а значит, хочет она или не хочет, а надо прорываться в нотариат — за доверенностью.

— Ой, как страшно… — пробормотала пенсионерка и полезла в шкаф.

Она, сама скульптур и вдова скульптора, по роду своих занятий имела дело не только с эскизами и чертежами, но и не чуралась грубой и грязной работы — с гипсом, камнем и даже металлом. Поэтому в шкафу всегда висела аккуратно отстиранная обычная рабочая роба.

— А грязная-то получше будет, — вздохнула старушка и достала из стиральной машины только вчера снятый комбинезон, в котором ваяла свое последнее творение.

Вздыхая и поглядывая в окно, Варвара Серафимовна переоделась, повязала на голову выцветшую, перепачканную в присохшей глине косынку и подошла к зеркалу.

— Я — гастарбайтер, — тихо произнесла она и повернулась кругом, — приехала из Молдовы на штукатурно-малярные работы. Хочу внуку на гимназию заработать…

Если честно, монолог вышел неубедительным. Богема, к которой она принадлежала всю свою жизнь, оставила на ее лице неизгладимый ясно читаемый отпечаток.

— Лучше уж молчать…

Мадам Штольц подхватила ведро из-под скульптурного гипса, поискала глазами и сунула туда шпатель, затем молоток для резьбы по камню, секунду подумала и все-таки завела с полведра свежего гипса. Художественно нанесенный на комбинезон, этот гипс должен был совершенно замаскировать ее и сделать неотличимой от снующих по двору жителей ближнего зарубежья.

В этот момент во дворе и показался Жучков. Мадам Штольц секунду подумала, упрямо поджала губы, подхватила ведро, быстро вышла из квартиры и через долгие две или три минуты уже вылезала по лестнице на чердак.

— Как в войну.

Точно такое же зимнее небо, глядящее сквозь вырванный кусок кровли, она видела в 1942-м, совсем юной девушкой.

— Ужас…

Еще через пять минут мадам Штольц спускалась по лестнице соседнего, давно пустого, а потому заколоченного подъезда. А еще через четверть часа, не без труда отогнув гвозди, выбила их молотком и, навалившись всем телом, со скрежетом распахнула дверь. С ведром наперевес вышла, огляделась и засеменила мимо окинувшего ее равнодушным взглядом Жучкова.

Она знала, что теперь успеет все: и оформить доверенность, и даже передать ее Артему.