Мечты серой мыши - Анна Михалева

Поверить Кокселю! Ну почему мне не пришло в голову, что он мог стоять на краю ловушки. Исаак вошел к нему в доверие и держал под колпаком на случай, если… Как же все запутано… Как мог Исаак знать, что Коксель пригласит меня в Италию? Как он мог узнать, что я приеду и доберусь до дискеты! Бред! Господи, убежать от своих телохранителей. Где теперь Свиридов, где Илья? Чего спрашивать, когда сама даже не удосужилась подождать своего спасителя и полезла в самое пекло в одиночку. Ну что меня дернуло?! Какая же я идиотка!

Исаак начал медленно подниматься, стягивая меня со стула.

— Простите, но этот танец дама обещала мне.

Я вздрогнула. Илья мне показался прекраснее всех принцев, когда-либо восседавших на белых конях. Щеки его покрылись густым румянцем, и он так тяжело дышал, словно не прилетел из Рима, а прибежал оттуда за то же время.

— Вы?! — И без того безумные глаза скрипача округлились. По-моему, он даже окосел от изумления. Или от испуга. Илья не дал ему выразить свои чувства. Просто рубанул по шее ребром ладони и все.

Исаак издал хлюпающий звук и рухнул на стол. Посетители за соседними столиками, все, как по команде, дернулись и уставились на нас.

— Опять бежать, — скривился мой спаситель и, обреченно вздохнув, схватил меня за руку.

— Он что, тебя знает? — я подцепила сумку.

Вместо ответа Илья быстро оглядел меня и поцокал языком:

— Лучшее — враг хорошего.

— Что ты имеешь в виду?! — наверное, я тоже разрумянилась. Во всяком случае, мне стало нестерпимо жарко. Я совсем забыла, что изменилась к лучшему и вправе ожидать комплиментов. Ну хотя бы одного, самого малюсенького.

А он только потянул меня к выходу. Молча.

— Нет, ты скажи! — крикнула я.

— Ой, ё! — он ткнул пальцем куда-то в центр площади.

Я с чувством повторила его возглас, как только увидела, что к нам пробираются «коричневые пиджаки». Человек десять, не меньше.

Илья дернул меня влево. Я едва удержалась на своих восьмисантиметровых каблуках, черт бы их побрал!

— Брось сумку! — крикнул он, лавируя между туристами.

— Ни за что!

Мы вылетели на открытое пространство. Перед тем самым кафе, где я переодевалась. Я оглянулась. Метрах в пятидесяти от нас в толпе показались быстро приближающиеся «пиджаки».

Черт! Черт, черт, черт!

— Сюда! — Илья поволок меня в переулок.

Я семенила следом на полусогнутых, изо всех сил надеясь, что не повалюсь на крутых поворотах:

— Мы куда?

— Искать домик Казановы. Тут все его ищут.

— Выбрал время.

— Что у тебя в сумке?

— Я же дама, — обиделась я.

— Давай понесу, — он протянул свободную руку.

Я отдала ему сумку, и он, не говоря худого слова, швырнул ее к стене дома.

— Эй!

Он не дал мне остановиться. Мы вылетели на набережную узкого канала и понеслись по ней, расталкивая удивленных туристов.

— Как ты мог! Ну как ты мог! — я всхлипнула.

— С большим трудом! — До меня донесся его хохот. — И я буду тебе очень признателен, если ты снимешь парик.

— Да черт с тобой, пожалуйста!

Я со злостью швырнула рыжие хвостики в воду. Он оглянулся и даже слегка замедлил бег:

— А других волос у тебя нет? Ну, я имел в виду… может быть, ты не все парики сняла?

— Все! — злорадно ответила я.

— Я же говорил, лучшее — враг хорошего, — повторил он и рванул меня вперед с удвоенной силой.

— Да что ты имеешь в виду? Считаешь, что мне такая стрижка не идет?!

— Слишком идет, дорогая! Слишком, — пробурчал он. — Настолько слишком, что лучше бы уж ты оставалась рыжей.

— Тебе не нравится, что я стала симпатичной?!

— Ты стала заметной!

— Ревнуешь, да? Все мужчины обращают на меня внимание! — еле дыша, похвасталась я.

— Ага, особенно те, что в коричневых пиджаках.

Улочка закончилась. Перед нами простиралась река, по размерам похожая на Волгу.

— Большой канал, — констатировал мой спаситель.

— И что дальше? — Я оглянулась и с ужасом отметила небольшие, но различимые фигурки в коричневом. Мало того что они бежали по одной стороне канала, часть из них смекнула и, перебежав по мостику, который мы бездумно проигнорировали, теперь неслась к нам и по другой стороне улицы. Мы оказались в ловушке. Мост, перекинутый через канал и завершающий его, был теперь бесполезен.

— Та-ак, — многозначительно протянул Илья и нахмурился.

— Вот уж действительно…

— Туфли сними.

— И не подумаю! Только если ты снимешь с себя всю одежду!

— Перестань капризничать.

Он схватил меня за плечи, резко подкинул в воздух и сильно тряхнул. Не знаю, как это у него получилось, но приземлилась я уже босой.

Я не успела выразить свой протест, как он поволок меня на мост.

— Что ты задумал?! Что? Будешь прыгать в воду?!

Он подсадил меня на высокий парапет.

— Совсем охренели?! — воскликнули за нашими спинами по-русски. — Эй, мужик! Эй!

Колени у меня подкосились.

— На счет «три». — Илья уже стоял рядом.

— Я не буду прыгать! Даже и не надейся! Я не бу…

— Раз!

— Извращенец!

— Два! Кто бы говорил! Не я покрасился в блондинку!

— Убийца! Посмотри вниз, идиот! Мы сейчас разобьемся!

— Три!

Он дернул меня вперед. Я завизжала, отравив всем в округе впечатление о романтическом городе на воде.

Замолкла я, когда подо мной что-то сухо хряпнуло, потом хрустнуло, потом накренилось. Я открыла глаза. На меня испуганно пялился парень с огромной палкой и еще весьма упитанная пара.

— Нелетная погода! — извинился за нас обоих Илья. Мы сидели на дне гондолы.

Все промолчали.

Илья помахал рукой «коричневым пиджакам», толпящимся на мостике, и обернулся к гондольеру:

— Простите, вы не могли бы грести немного быстрее?

Тот отчаянно заработал веслом. Никогда не думала, что итальянца можно заставить замолчать. Оказывается, можно.

— К причалу, будьте любезны! — скомандовал Илья и обратился к паре: — Не беспокойтесь, пожалуйста, очень скоро вы продолжите свое романтическое путешествие.

Те недоуменно переглянулись.

* * *

В полном молчании мы добрались до пристани. Илья спрыгнул на доски и подал мне руку. Я еле поднялась на ноги. Голова гудела, тело, в общем-то, тоже.