Пиковый интерес - Валентина Демьянова

За рулем сидел тощий парень с длинным костистым лицом, очень напоминающим лошадиную морду. Когда мы вышли из подъезда, он как смотрел куда-то в бок, так и продолжал смотреть, даже головы не повернул. Сурен кинул сумку на заднее сидение, кивком предложил мне устраиваться там же, а сам сел рядом с водителем. Мотор тихо заурчал, «Нива» медленно вырулила со двора и понеслась по улицам.

Погода в тот день вполне соответствовала моему паршивому настроению: с неба сеял противный мелкий дождь. Тяжелые свинцовые тучи затянули все небо и без перерыва поливали город струями холодной воды. Тучи висели так низко, что казалось, еще немного, и они начнут цепляться за крыши домов. Дождь разгонял и без того редких прохожих, заставляя их рысью преодолевать открытое пространство и резво нырять в ближайшую открытую дверь. Порывистый ветер сердито трепал листву деревьев, придавая им неопрятный, взъерошенный вид. Казалось, что на дворе не середина лета, а глубокая осень.

В машине было прохладно. Я поплотнее запахнула куртку, приткнулась в уголке, закрыла глаза и задремала. Несколько раз просыпалась, смотрела на серую пелену дождя за стеклом и снова засыпала. В очередной раз проснулась от того, что в щеку жарко припекало солнце. В салоне было душно, и я завозилась в своем углу, стаскивая куртку.

― Ты проспала всю дорогу, ― сухо сказал Сурен.

Головы при этом он не повернул и продолжал смотреть прямо перед собой.

― Устала, ― равнодушно бросила я, ни мало не заботясь о вежливости. В конце концов, меня отправили в эту поездку не по моей воле, назвать этих ребят приятными попутчиками не мог бы даже самый невзыскательный человек, поэтому я посчитала, что поддерживать светский разговор не обязана.

Освободившись от куртки, я почувствовала себя значительно лучше, и ко мне вернулось хорошее настроение. Устроившись поудобнее, стала смотреть, как за стеклом быстро проносились умытые обильным дождем луга, мелькали перелески с листвой неестественно зеленого цвета, появлялись и снова исчезали разноцветные крыши дачных домиков. В другое время я от всей души наслаждалась бы этим пасторальным пейзажем и получала бы от поездки огромное удовольствие. В данном же случае, ни сама поездка, ни спутники мне не нравились, но так как выбора не было, то ничего другого не оставалось, как относиться ко всему философски.

― Скоро Ольговка, ― снова подал голос Сурен.

Я посчитала его слова информацией к размышлению и потому промолчала. Подождав немного и сообразив, что ответа не будет, Сурен счел нужным пояснить:

― Нужно узнать, где тут раньше была усадьба. Спрашивать будешь ты.

Эмоции в его голосе отсутствовали полностью, голос звучал ровно и индифферентно.

Он оказался прав. Скоро за окном замелькали первые домишки, и мы въехали в Ольговку. Дома были старые, сложенные из толстых, потемневших от времени и непогоды бревен. Резные голубые наличники на окнах и ставни с прорезями в виде сердечек придавали им патриархальный вид. Около каждой калитки стояла лавочка, но людей видно не было. Наконец, на обочине мы приметили тощую черно-белую корову, рядом с ней мужичка в кирзовых сапогах, ватнике и, не смотря на жару, в пестрой вязаной шапочке.

«Нива» затормозила около него, я опустила стекло и сказала:

― Добрый день!

― Добрый! ― охотно откликнулся мужичок, с интересом разглядывая нашу компанию.

― Здесь в округе когда-то была усадьба. Не подскажете, как нам ее найти?

― Графские развалины? Так это там! ― он махнул рукой в сторону леса. Через луг здесь совсем рядом будет, только вы на машине не проедете.

― А другая дорога есть?

― Тогда по шоссейке, но это подальше будет.

― Очень далеко?

― Километров десять. Поезжайте прямо, там справа просека будет и два белых столба. Туда, значит, и сворачивайте. Да вы не заплутаете, их, эти столбы, сразу видать.

Покончив с объяснениями, он потерял интерес к разговору, повернулся к нам спиной и стал смотреть в другую сторону.

Я старательно вглядывалась в проносящиеся за окном деревья, стараясь не пропустить съезд и белые столбы, и все равно проглядела. Правда, моей вины здесь не было. Я ожидала увидеть что-то монументальное, а его там и в помине не было. Все давно развалилось, и остались лишь основания, правда, довольно высокие и действительно сложенные из белого камня, тут мужик не соврал. Я не сразу сообразила, что это то самое место, которое нам нужно, поэтому мы и проскочили мимо. Пришлось давать задний ход и возвращаться назад.

Машина осторожно съехала с асфальта на мягкую грунтовую дорогу и запрыгала на ухабах. На самом деле то, что мужик из Ольговки назвал просекой, раньше было прямой и широкой подъездной аллеей, ныне заросшей травой и производящей впечатление совершенно заброшенной.

Вдоль нее когда-то давно были высажена липы, за многие годы они вымахали в могучие деревья и теперь двумя ровными рядами стояли по сторонам, смыкая ветви где-то высоко над головой и отбрасывая вниз прохладную зеленую тень.

«Лошадиная морда» вел машину очень осторожно, опасаясь скрытых травой ям и валунов. Но, как ни медленно мы продвигались, утомительная дорога осталась в конце концов позади и перед нами возник въезд в усадьбу. Вернее то, что осталось от некогда нарядного парадного въезда.

От ажурных ворот сохранилась только одна створка, да и та была смята и покорежена так, будто в нее на полном ходу врезался груженый самосвал. Однако, покосившиеся и покрытые многочисленными, как после интенсивного артобстрела, выщерблинами, фигурные каменные столбы, до сих пор венчали каменные львы с грозно поднятыми лапами и развевающимися гривами. Давным-давно их водрузили сюда, что б они охраняли усадьбу и приветствовали гостей, и они продолжали честно нести свою службу. Правда, вид теперь у них был довольно потрепанный и совсем не грозный: у одного льва отсутствовала голова, у другого не хватало лапы.

«Нива» медленно миновала ворота, въехала на заросший травой двор, который раньше считался парадным, и остановилась рядом с могучим дубом. Сурен первым выскочил из машины и тут же стал названивать по сотовому телефону. Говорил он на непонятном мне языке, но было ясно, что звонит он Армену и докладывает о благополучном прибытии на место. Я тоже вышла из машины, разминая затекшие от долгой дороги ноги, и с интересом оглядываясь вокруг. Все-таки это было мое родовое гнездо, хоть я и узнала о нем лишь несколько дней назад.

В центре двора, на высоком цоколе, возвышался двухэтажный главный дом, построенный из белого камня и, наверное, много лет назад выглядевший очень красиво. Даже сейчас, без крыши, с обвалившимися перекрытиями и выломанными оконными рамами, он радовал взгляд изяществом форм и выверенными пропорциями. К парадной двери, в настоящее время отсутствующей, с двух сторон изящными полукружьями поднималась широкая каменная лестница.

По бокам главного здания, соединяясь с ним декоративными арками, стояли одноэтажные флигели, а длинные корпуса, видимо служебного назначения, замыкали двор с двух сторон. Все строения пребывали в плачевном состоянии, и не исчезли с лица земли до сих пор только потому, что стены были сложены из массивных блоков.