Государевы люди - Андрей Ильин

— Ну? — с надеждой спросил Мишель-Герхард-фон-Штольц.

— Он обещал, — кивнула Ольга и замялась. Но все же нашла в себе силы спросить: — Только скажи... Скажи, что это нужно не кому-нибудь, а тебе!

— Конечно — мне. Вернее, нам! — ответил ей Мишель.

И она ему поверила, потому что ему невозможно было не поверить!

И уже ничего больше не говоря, протянула какую-то, сложенную в несколько раз, бумажку. На которой была проставлена цифра. С рядком нулей.

Н-да... Приятно иметь дело с деловыми, которые знают, что хотят от жизни, людьми...

Таких денег у Мишеля не было.

Конечно, была машина... Но она была не здесь.

Здесь были только костюм и туфли. Но они были единственными и были ношеными.

Наверное, можно было попытаться деньги занять — без проблем, но тоже, увы, не здесь, а там, откуда он прибыл и где он имел неограниченные кредиты у самых известных людей.

Здесь у него ничего не было!

Оставался вариант обратиться к непосредственному начальству, поклянчив деньги на оперативные нужды.

Но как объяснить, на какие, если его расследование — чистой воды самодеятельность, за которую, если только о ней узнают, ему голову снимут!

К кому же тогда обратиться ?..

— У тебя есть деньги? — спросил Мишель у Ольги.

— Да, конечно! — с готовностью ответила та, начав шарить в сумочке. — Вот, пятьсот рублей!

Она, конечно, перепутала. Пятьсот, да еще рублей, это не деньги.

— Спасибо, — улыбнулся ей Мишель. — Я не о таких деньгах. Мне нужно минимум тысяча долларов. Лучше две. Если бы у тебя было хотя бы три тысячи, это могло спасти положение.

— Есть, — обреченно вздохнула Ольга.

— Что есть? — не понял он.

— Три тысячи двести. Долларов. Я их на «десятку» копила. Хотела продать свою «шестерку», добавить и...

Брать деньги у дамы сердца — это самое распоследнее дело! Джентльмен не должен брать у дам денег — ни цента! Наоборот, он должен тратить на нее — и, конечно же, не центы! Он должен засыпать ее цветами, водить в дорогие рестораны и бутики, дарить машины и кольца с бриллиантами.

Но, с другой стороны, он ведь не для себя берет, а на дело. И не навсегда, а лишь на время... Впрочем, в данном случае имеет смысл спросить, наверное, в том числе мнение дамы.

— Ты можешь дать мне эти деньги? — проникновенно спросил Мишель. — Под честное слово.

— Твое? — спросила она, глядя на него широко распахнутыми глазами, в которых, вот-вот готовые пролиться через край, блестели слезинки.

Наверное, ей было ужасно жаль этих денег!

Но для него не было жалко даже жизни!..

— Мое! — твердо сказал Мишель. — Под слово Мишеля-Герхарда-фон-Штольца!

— Под твое — с радостью!..

Но... ведь этого все равно будет мало!

Какая умница, она поняла — для чего, вернее, для кого предназначены эти деньги! Их, конечно, будет недостаточно, но, если они у него будут, он мгновенно увеличит их вдвое, втрое — хоть даже вдесятеро. Во столько — во сколько надо!

— Не беспокойся, — сказал он. — Этих денег мне хватит с избытком! Еще и останется. Тебе на новую машину. Только не на «десятку» — «десятка» это не машина, это «Жигули». Я думаю, тебе следует купить что-нибудь поприличней. Например — «Мерседес». Лучше всего двухместный родстер, в котором ты, как мне кажется, будешь выглядеть просто потрясающе.

— Но у меня не хватит на «Мерседес»! — вздохнула Ольга.